Светлана Крушина - Королевская прогулка

Тот, что удерживал у стены Оге, решил больше с ним не возиться. От мощного удара в челюсть Оге сполз по стене без сознания, а его «сторож» направился к своему приятелю, перепрыгивая через скамьи. Двое наемников помоложе тоже решили присоединиться к новой потехе; они отпустили девушек и встали из-за стола, обмениваясь короткими резкими фразами на касотском. Видимо, они рассчитывали сначала избавиться от неожиданной помехи, а потом продолжить развлеченье.

— Безымянный, — едва слышно проговорил Грэм, ожидая, пока подойдут противники. — Четверо против нас двоих не слишком хорошо…

— Ничего, разберемся, — так же тихо ответил Ив. — Но как же неудачно все…

Что неудачно, подумал Грэм — это точно. Только настал решающий день, как возникла такая помеха. Схватка с превышающим числом противником — не самое лучшее, что могло случиться.

Касотцы окружали их, ухмыляясь. Грэм и Ив по молчаливому согласию встали так, чтобы не мешать друг другу и вместе с тем чтобы можно было прийти на помощь в случае необходимости. Грэму было некогда разглядывать подробности, но он заметил, что Корделия, торопливо запахнув на груди рубашку и утерев слезы, бросилась к Оге посмотреть, все ли с ним в порядке; Ванда же не сошла с места, не отрывая глаз от окруженных касотцами спутников.

— Ты пожалеешь о своих словах, щенок, — пообещал тот, которому Ив разбил лицо. — Сильно пожалеешь.

— Сейчас посмотрим, кто тут пожалеет, — ответил ему Ив.

— Даже не вздумай просить о пощаде, — продолжал касотец, выписывая острием меча замысловатые фигуры в воздухе перед лицом Ива. — Будешь визжать как свинья, когда я буду вспарывать тебе брюхо. Да и твой беловолосый молчаливый дружок тоже. А ваши девочки будут на это смотреть. А потом мы прирежем вашего рыжего приятеля и пустим девок по кругу.

Он добавил еще несколько слов на своем языке, и расхохотался вместе со своими приятелями.

А потом началась схватка.

Грэму достался светловолосый парень, который тискал Ванду (чему Грэм был очень рад, руки у него чесались) и мужчина постарше, ударивший Оге. Светловолосый был ненамного старше Грэма и казался не слишком опасным противником, в отличие от своего старшего товарища. Зато они были явно хорошо сработавшейся парой и действовали в редкостном согласии, и Грэму приходилось туго. К тому же, оба его противника были одеты в кольчуги, а у младшего имелся маленький щит, которым он не только оборонялся, но и наносил удары. У старшего же был полуторный меч, и действовал он им, как Грэм своей бастардой, двумя руками.

С несколькими противниками сразу Грэму сражаться уже приходилось, но ни разу еще с настолько сработавшейся парой. Удары следовали с такой частотой, что звон мечей сливался в сплошной гул. Грэму даже некогда было посмотреть, как идут дела у Ива, их оттеснили друг от друга, и теперь его норовили ударить со спины. Пока он успешно отражал атаки, пытаясь достать кого-нибудь из противников. Довольно долго у него ничего не получалось, но, наконец, ему удалось поймать ритм пары касотцев. Теперь нужно было сломать его, сбить напарников, чтобы они потеряли темп и запутались.

Тянуть с окончанием схватки не стоило, Грэм только зря вымотал бы себя, а вечером предстояло трудное дело. Он перехватил меч левой рукой, зная, что большинство людей не привыкли драться с левшами, а освободившейся рукой рванул с плеч плащ. Он намотал его на предплечье и закрутил, обманывая противников, сбивая их с толку, путая удары. Старший наемник не обманулся таким трюком, только заухмылялся шире и бросил насмешливо несколько слов на касотском. А вот светловолосый, менее опытный, растерялся, сбился. Грэм на это и рассчитывал. Он резким движением стряхнул плащ с руки и набросил его на голову светловолосому, отбил атаку второго противника, ушел из-под следующего удара и рубанул парня в лицо, прямо сквозь плащ. Светловолосый взвыл и повалился, схватившись за лицо.

Старший касотец, с лица которого ухмылку будто стерли, зарычал что-то и удвоил частоту ударов, осыпая Грэма ругательствами вперемешку на всеобщем и касотском языках. Но стало легче, не приходилось уже крутиться в две стороны, обороняя еще и спину.

Смертельная пляска сверкающей стали продолжалась, мечи сталкивались, звенели. Сильный противник достался Грэму — опытный солдат, быстрый, хитрый, знающий. Обмануть его финтами и ложными выпадами было непросто, и сам он знал приемы, неизвестные Грэму.

— Парень, брось оружие, я ничего тебе не сделаю, — вдруг сказал касотец, нанося один удар за другим. — Ты хорошо дерешься, не хотелось бы тебя убивать.

— А иди к Безымянному, — ответил Грэм коротко. Удар. Блок. Разворот. Удар. — А лучше — к Борону.

И действительно, короткий разговор во время схватки мог стоить жизни. Грэм приблизился к касотцу, словно танцуя, и коротко, без замаха, ударил в шею. Брызнула кровь, он почувствовал горячие капли на лице, но не обратил на них внимания.

Он остановился и огляделся.

Иву приходилось туго. Оба его противника были целы и невредимы, если не считать раненной руки у темноволосого молодого парня. Правда, и сам Ив был цел, хотя заметно начал уставать. Теснили его сильно. Грэм коротко отсалютовал окровавленным мечом Ванде, смотрящей на схватку круглыми глазами, и отправился на помощь Иву. Он оттянул на себя старшего, того, что носил бригантину. Темноволосый парень тоже был хорош, гораздо лучше светловолосого (который до сих пор катался по полу, зажимая лицо и завывая), но хуже своего приятеля со шрамом, Ив мог с ним справиться самостоятельно.

— Ублюдок, — сказал наемник, окинув быстрым взглядом забрызганного кровью Грэма и оценив стремительность, с которой он расправился с двумя противниками. — Сучий потрох…

— Болтай поменьше, — посоветовал Грэм, смотря прямо в светлые бешеные глаза и переходя в атаку. — Один уже доболтался.

Чего не хватало украшенному шрамом солдату, так это спокойствия, что было странно для такого опытного воина. Он взбесился, то ли от слов Грэма, то ли от увиденного, а может, по каким-то своим, сугубо личным, причинам. Как бы то ни было, ярость застилала его глаза и мешала думать ясно и хорошо рассчитывать свои удары. За что он и должен был поплатиться очень быстро.

— Щенок! — продолжал беситься и шипеть он. — Я выпущу тебе кишки!

Вот ведь заклинило его, подумал Грэм, не отвечая. Брюхо и кишки, ничего более. Впрочем, он что-то выкрикивал еще и по-касотски, но тут уж Грэм его не понимал.

Не получив ни царапины, Грэм распорол наемнику бедро, так что кровь хлынула не хуже чем из горла. Он выронил меч и повалился на бок, пытаясь зажать рану руками. У него, конечно же, ничего не вышло. Грэм опустил меч и встал над ним, взглянул на Ива, который тоже закончил, наконец, схватку и подошел, стряхивая с клинка кровь.