Раймонд Фейст - Ученик

— Они были правы. Если бы этот мальчишка повесил Эрланда, Королевство бы безвозвратно раскололось.

— С того времени принц в Рилланон ни ногой, а делами Королевства занимаются помощники, потому что эти двое не разговаривают друг с другом.

Герцог посмотрел на небо, голос его стал тревожным.

— Это гораздо хуже, чем я слышал. Эрланд рассказал мне о налогах и о его отказе установить их на Западе. Он сказал, что король согласился, потому что понимал, что нужно содержать северные и западные гарнизоны.

Кер медленно мотнул головой.

— Король согласился только тогда, когда его помощники нарисовали ему картину, как гоблинские армии рекой текут из Северных Земель и грабят города его Королевства.

— Эрланд говорил о напряженности между ним и племянником, но даже в свете новостей, что я принес, ничего не сказал о поступках короля.

Кер глубоко выдохнул и снова пошел по тропинке.

— Боррик, я так много времени провел с подхалимами при королевском дворе, что забыл, что вы там на Западе склонны к прямой речи, — Кер помолчал мгновенье. — Наш король уже не тот человек, что когда-то был. Иногда в нем, кажется, просыпается его старая натура, веселая и открытая, полная великих планов на благо Королевства. В другое время он… кто-то другой, как будто его сердцем завладел темный дух.

Берегитесь, Боррик, потому что только Эрланд стоит к трону ближе вас. Наш король хорошо осведомлен об этом факте — даже если вы о нем никогда не думали — и видит кинжалы и яд даже там, где их нет.

Все замолчали, и Паг увидел, что Боррик всерьез встревожен. Кер продолжил.

— Родрик боится, что другие жаждут его короны. Это может быть, но не те, кого подозревает король. Ведь кроме него есть только четверо мужчин конДуанов, и все они люди чести, — Боррик наклонил голову в благодарность за комплимент. — Но есть, наверное, и еще дюжина, кто может притязать на трон; они связаны с ним через мать короля и ее родственников. Все они восточные лорды, и многие из них не уклонятся от возможности выставить свою кандидатуру перед Собранием Лордов.

Боррик изумленно взглянул на него.

— Вы говорите об измене.

— Измена в сердцах людей, если не в поступках… пока.

— На Востоке дошло до этого, а мы на Западе ничего не знали?

Кер кивнул. Они дошли до дальнего конца сада.

— Эрланд благородный и честный человек, и поэтому держал безосновательные слухи в секрете от своих подданных, даже от вас. Как вы сказали, прошло тринадцать лет с тех пор, как вы были в Рилланоне все указы и письма короля по-прежнему проходят через двор принца. Как бы вы узнали? Я боюсь, что какой-нибудь королевский советник займет высокое место над павшими головами тех из нас, кто придерживается нашего мнения о том, что дворянство — хранитель благополучия нации. Это, похоже, вопрос времени.

— Тогда вы многим рискуете, говоря столь откровенно, — сказал Боррик.

Герцог Кер пожал плечами, показывая, что пора возвращаться во дворец.

— Я не всегда говорил то, что думаю, лорд Боррик, но сейчас трудные времена. Если бы проездом останавливался кто-то другой состоялась бы лишь вежливая беседа, потому что после отдаления принца от его племянника вы единственный человек в Королевстве, обладающий достаточными силой и положением, чтобы повлиять на короля. Я завидую вашей весомой позиции, друг мой.

Когда королем был Родрик Третий, я был одним из самых могущественных вельмож Востока, но с таким влиянием, каким я пользуюсь при дворе Родрика Четвертого, я мог бы с тем же успехом быть и безземельным фрибутером, — Кер помолчал. — Ваш черносердый кузен Ги теперь ближе всех к королю, и мы с герцогом Ба-Тира плохо относимся друг к другу. Наши причины не любить друг друга такие же личные, как и ваши. Но по мере того как его звезда поднимается, моя падает все ниже.

Кер хлопнул ладонями: мороз начинал покусывать.

— Но есть одна маленькая хорошая новость. Ги зимует в своей усадьбе около Пойнтерс Хеда, так что король сейчас свободен от его интриг, — Кер сжал руку Боррика. — Используйте все свое влияние, чтобы преодолеть вспыльчивый характер короля, лорд Боррик, потому что против этого вторжения, о котором вы несете весть королю, мы должны встать все вместе, объединившись. Длительная война лишит нас и тех малых резервов, что у нас сейчас есть, и я не знаю, выдержит ли Королевство это испытание.

Боррик ничего не ответил, потому что слова Кера превзошли самые худшие страхи герцога после отъезда от принца.

— И последнее, Боррик, — сказал герцог Саладорский. — То, что Эрланд отказался от короны тринадцать лет назад, и слухи о его плохом здоровье, которое становится все хуже, — все это приведет к тому, что многие члены Собрания Лордов будут желать вашего руководства. Если вы поведете, многие последуют за вами, даже некоторые из тех, кто с Востока.

— Вы говорите о гражданской войне? — холодно спросил Боррик.

Кер помахал рукой перед собой, на лице его отразилась боль.

— Я всегда лоялен по отношению к короне, Боррик, но если дойдет до крайности, должно преобладать Королевство. Ни один человек не может быть важнее Королевства.

Боррик сжал челюсти.

— Король и есть Королевство.

— Вы не были бы самим собой, если бы сказали по-другому, — проговорил Кер. — Надеюсь, вы сможете направить энергию короля в сторону этих неприятностей на Западе, потому что если Королевство подвергнется опасности, другие перестанут придерживаться таких высокомерных суждений.

Тон Боррика несколько смягчился, когда они шли по ступеням, ведущим из сада.

— Я знаю, что вы хотите как лучше, лорд Кер, и в вашем сердце только любовь к стране. Верьте и молитесь, потому что я сделаю все, что в моих силах, для того, чтобы Королевство выстояло.

Кер остановился возле двери, ведущей во дворец.

— Боюсь мы все скоро попадем в большую беду, милорд Боррик. Молю богов, чтобы это вторжение не оказалось для нас губительным. Я помогу вам, в чем смогу, — он повернулся к двери, которую открыл слуга и громко сказал:

— Желаю вам доброй ночи. Вижу, вы все очень устали.

Когда Боррик, Арута и Паг вошли в комнату, повисло напряженное молчание. У герцога на уме были мрачные мысли. Пришли слуги, чтобы показать гостям их комнаты, и Паг последовал за мальчиком примерно его лет, одетым в ливрею герцога. Уходя Паг оглянулся через плечо: герцог и его сын стояли рядом и тихо разговаривали с Калганом.

Пага привели в маленькую, но изысканную комнату, и он, не обращая внимания на богато расшитое покрывало, бросился на кровать полностью одетый.