С Алесько - Злато-серебро

— И что же делать? — спросил Крестэль. — Есть у тебя какой-нибудь план?

— Ты отказался от принцессы, еще и из страны сбежал, — усмехнулся чародей. — Значит, не имеешь права идти в замок и требовать объяснений.

— Очень смешно, — проворчал парень. — Серп тоже любит такие шуточки. Вас учат, что ли, ехидничать?

— Нет, у меня как-то само собой выходит. У Серпилуса, полагаю, тоже, причем наверняка лучше моего.

— Он бы уже ядом изошел за время нашей беседы, — хмыкнул Кайт. — А на вопрос о планах ты так и не ответил.

— Есть у меня план, — сказал Илекс, глядя на Иволгу.

После странного происшествия на припортовой площади нечто изменилось в сознании Серпа. Затея с поддельным женихом окончательно потеряла свою привлекательность. Чародей, пожалуй, впервые за всю сознательную жизнь почувствовал себя потерянным, не знающим, как поступить. Даже в Залесном у него была ясная цель — вернуть силу и сбежать, а теперь? Он будто в темницу угодил на год. Ест, пьет и наблюдает за придворной жизнью, как выяснилось, скучной донельзя. И ничего не остается, кроме как ждать. Не говорить же Маргриту, что он не хочет больше изображать принца, что ему позарез нужно увидеться со служанкой, которую он оставил в Мелге. Что может быть глупее? Но увидеться с Иволгой хотелось, и с каждым днем все сильнее. Чародейской мощи у Серпа хватало, а вот душевные силы отчего-то таяли.

Ночами он теперь долго не мог заснуть, потом, проспав три-четыре часа, просыпался и бодрствовал до утра. Поначалу Серп надеялся дождаться ясной ночи и выбраться на лунные луга, но скоро сообразил, что в окна его покоев бледноликой Госпоже не заглянуть. Тогда он стал невидимым и отправился бродить по спящему замку в поисках места, куда могут проникнуть лучи ночного светила. В одном из залов на полу заманчиво серебрились светлые прямоугольники, расчерченные решеткой оконных переплетов.

Серп чуть ли не с замиранием сердца шагнул в пятно лунного света, но ничего не произошло. Он не почувствовал запаха лунной пыли, не ощутил касания холодных влажных трав. Ступни словно увязли в трясине, чародей с трудом оторвал их от пола и поскорее отошел в тень. На миг показалось, что в пятне света копошатся какие-то тонкие нити или щупальца, но стоило приглядеться, и все исчезло.

Серп при первой же возможности рассказал Маргриту о странном происшествии.

— Я не чародей, — пожал плечами тот. — И никогда не слыхал о лунных лугах. Но очень доволен, что тебе не удалось попасть туда. Это значит, что охранные чары в замке наложены грамотно и защищают его обитателей от любого проникновения извне. Равно как и пресекают попытки незаметно покинуть эти стены.

— Кто их накладывал? — Серпента не пожелала ответить, может быть, Маргрит окажется менее скрытным?

— Ты не можешь его знать. Это чужеземец, старый друг Харьера. Он очень искусен и вполне надежен.

— Хотел бы я с ним познакомиться. Возможно, он поделится со мной знаниями.

— Встретиться вам, может, и доведется. Но насчет знаний не обольщайся. Старик скрытен.

— Да вы все тут не отличаетесь откровенностью, — фыркнул Серп, чуть ли не с сожалением вспоминая Юнкуса. Мелжский верховный при всей надменности и недобром норове предпочитал говорить открыто.

— Привыкай, Серпилус. При дворе иначе не выжить. Здесь все играют в какие-то игры, даже милая неловкая Эрона. Кстати, ты, кажется, начинаешь ей нравиться, — Маргрит глянул многозначительно.

— Меня это не радует, — нахмурился Серп.

— Харьер говорит, ты кого-то узнал в толпе во время выезда. Прежняя зазноба? — мужчина усмехнулся добродушно, понимающе.

— Никого я не узнал. Показалось, что в толпе кто-то вскрикнул, женщина или ребенок. Будто придавили, или еще что. Я и оглянулся безотчетно, — привычно начал плести полуправду Серп. — А почему вы придаете этому такое значение?

— Придавили? И ты готов был уже кинуться на помощь? — во взгляде Маргрита блеснула насмешка.

— Чёрен мрак, да если в соседней комнате сейчас кто-нибудь неожиданно взвизгнет, ты тоже, небось, подскочишь! — рассердился чародей. — Что за нелепые допросы? Не устраиваю в роли принца — хоть сейчас готов уйти! Даже с ее высочеством прощаться не стану. Пускай объявляет войну Рудным островам.

— Я велю Серпенте присылать тебе служанок погорячее, — вежливо улыбнулся Маргрит.

Серп в ответ только глаза закатил.

Ежевечерние беседы с помощником Харьера становились все менее приятными. Чародей удивлялся, как этот хитроглазый мужчина с мягкими, но явно неискренними манерами мог так расположить к себе в начале знакомства.

Единственным светлым пятном (каким пятном — пятнышком!) было наблюдение за иволгой, которая исправно прилетала во внутренний дворик угощаться рябиной. Серп каждое утро, когда за окном светлело, прижимался лбом к стеклу и ждал появления золотой птицы. Стоило увидеть ее, и на душе сразу становилось легче. Чародей предпочитал не думать, отчего так.

Как-то вместо иволги появилась стайка дроздов, принявшихся деловито клевать красные гроздья. Серп не на шутку испугался, что шумные пернатые гости съедят все ягоды, и его знакомице уже незачем станет появляться здесь. Он поспешно откинул крючок, распахнул раму, высунулся наружу и зашикал на птиц, замахал руками. Дрозды улетели с недовольными криками, а чародей сел на пол, привалившись спиной к стене под окном. То, что он только что сделал, попахивало сумасшествием. Взрослый мужик, чародей, палач, кстати, прогоняет одних птиц, чтобы прилетела другая. Что за мрак с ним творится?

Визиты иволги, как выяснилось, занимали не только его. В одно погожее утро в мирно кормившуюся птицу полетела стрела. Серп попытался сбить ее чарами, но, как его и предупреждали, они не подействовали. К счастью, иволга вовремя вспорхнула, и железный наконечник вонзился в тонкую рябиновую ветку, расщепив ее. Чародей убедился, что пташка улетела со двора, и ей больше ничего не грозит, вне себя вылетел из комнаты, дабы перехватить лучника.

Совсем молодой солдат спустился во внутренний дворик, где его поджидал рассвирепевший чародей.

— Кто велел тебе подстрелить иволгу? — Серп надвинулся на парня, тесня к стене.

— Госпожа Серпента, ваше высочество, — стражник был сам не свой от удивления. — Она сказала, птица мешает вам спать своим чириканьем.

— Мне? Спать? — пришел черед Серпа удивляться: парень не лгал. — Это, видно, недоразумение. Я поговорю с Серпентой. А ты сам запомни и другим передай: иволгу не трогать. Если ее кто-нибудь подстрелит, я узнаю. И велю пальцы отрубить. Понятно?