Дэвид Эддингс - Владычица магии

— Может, кончим этот утомительный поединок, Дроблек? — спокойно осведомилась тётя Пол. — Я совершенно уверена, что ты получил к этому времени инструкции от короля Родара. А все эти хождения вокруг да около мне надоели.

Лицо Дроблека потемнело.

— Прошу прошения, — сухо процедил он. — Мне нужно было убедиться, кто вы на самом деле.

— Не будь идиотом, Дроблек, — перебил Бэйрек. — Раскрой глаза пошире. Ты ведь сам олорн, значит, должен знать, кто перед тобой!

Дроблек, присмотревшись к тёте Пол, широко раскрыл глаза.

— Но это невозможно! — охнул он.

— Хочешь, чтобы она тебе доказала? — предложил Хеттар.

Слова его сопровождались оглушительным ударом грома, потрясшим стены.

— Нет-нет, — поспешно отказался Дроблек, всё ещё не в силах отвести взгляда от тёти Пол. — Просто я и подумать не мог… То есть… никогда…

И беспомощно замолчал.

— Ты слышал что-нибудь о принце Келдаре или моём отце? — деловито спросила тётя Пол.

— Ваш отец… Хотите сказать… Он тоже в этом участвует?

— Дроблек, — заносчиво осведомилась она, — ты что, не поверил посланию короля Родара?

Торговец потряс головой, явно пытаясь прочистить мозги.

— Прошу простить, леди Полгара, — извинился он. — Просто вы меня удивили, вот и всё. Требуется время, чтобы привыкнуть. Не думал, что вы доберётесь досюда.

— Очевидно, ты не получал никаких известий от Келдара или старика?

— Нет, моя госпожа. Ничего. Они должны прибыть сюда?

— Так, по крайней мере, сказали. Либо появятся здесь, либо пришлют весточку.

— Получить какое-либо письмо в Найссе почти невозможно, — пояснил Дроблек.

— Люди крайне ненадёжны. Принц с вашим отцом могли попасть в верховья реки, а их гонец заблудиться. Я сам однажды послал письмо в место, находившееся лигах в десяти отсюда, так оно шло полгода. Найсанец, который его нёс, отыскал по пути какие-то ягоды. Мы нашли его сидящим посреди дороги и радостно улыбающимся. Да, и на нём вырос мох, — кисло добавил Дроблек.

— Умер? — спросил Дерник.

— Нет, — пожал плечами торговец, — просто находился вне себя от счастья.

Кроме этих ягод, ему ничего не требовалось. Я тут же уволил его, но ему, по-моему, было на это наплевать. Насколько я знаю, этот глупец до сих пор там сидит.

— У тебя много осведомителей в Стисс Торе? — спросила тётя Пол.

Дроблек скромно развёл пухлыми руками.

— Так, собираю информацию, что удастся узнать! Есть несколько агентов во дворце да один мелкий чиновник в толнедрийском посольстве. Толнедрийцы — народ усердный, — лукаво улыбнулся он. — Дешевле предоставить им выполнить всю работу, а затем покупать уже собранные сведения.

— Если, конечно, им можно доверять, — добавил Хеттар.

— Я никогда не верю всему, что передают, — кивнул Дроблек. — Толнедрийский посол знает, что я подкупил его человека, и всё время старается всучить ложные сведения.

— И послу известно то, что ты сейчас сказал? — удивился Хеттар.

— Конечно! — засмеялся толстяк. — Но ему и в голову не придёт, что я знаю, что он обо всём осведомлён. Конечно, это очень сложно, — снова засмеялся он.

— Как все драснийские политические игры, — кивнул Бэйрек.

— Имя «Зидар» что-нибудь говорит тебе? — спросила тётя Пол.

— Слышал, конечно.

— Он пытался связаться с Солмиссрой?

— Трудно сказать, — нахмурился Дроблек. — Ни о чём таком мне не доносили, но это ничего не означает. Найсса — местечко мрачное, полное интриг, а дворец Солмиссры — хуже всего. Не поверите, какие мерзости там проделываются!

— Я всему поверю, — возразила тётя Пол, — и даже таким невероятным вещам, которых ты и представить себе не можешь!

И, повернувшись к остальным, добавила:

— Думаю, мы зашли в тупик. Ничего нельзя предпринимать, пока не услышим вести от Силка и Старого Волка.

— Могу ли я предложить вам остановиться у меня в доме? — вмешался Дроблек.

— Нам лучше оставаться на борту корабля капитана Грелдика, — отказалась тётя Пол. — Ты сам сказал, что Найсса — место нехорошее, а я уверена, что толнедрийский посол успел подкупить не одного человека в твоём хозяйстве.

— Естественно, — согласился Дроблек. — Но я знаю, кого именно.

— Всё-таки лучше не рисковать. Именно сейчас нам не стоит встречаться с толнедрийцами. Значит, остаёмся на судне и не будем никому показываться на глаза. Как только получишь известие от принца Келдара, сразу же дай знать.

— Конечно-конечно, — заверил Дроблек. — Однако подождите, пока пройдёт дождь.

И в самом деле, по крыше барабанила частая дробь.

— Это надолго? — спросил Дерник.

— Часа на полтора, — кивнул Дроблек. — В это время года после полудня всегда дождь.

— Может, хоть немного прохладнее станет, — вздохнул кузнец.

— Не очень. Обычно после ливня ещё тяжелее. — И вытер пот с красного лица.

— Как вы только живёте здесь, — посочувствовал Дерник.

— Толстяки ведут довольно неподвижный образ жизни, — иронически усмехнулся Дроблек. — Доходы мои велики, а эти игры с толнедрийским послом — просто для развлечения. Всё не так уж плохо, только нужно привыкнуть. Я сам себе всё время это повторяю, тогда жить легче.

И задумчиво покивал, прислушиваясь к стуку дождевых капель.

Глава 25

Следующие несколько дней путешественники оставались на борту судна, ожидая известий от Силка и Белгарата. Се'Недра немного оправилась от недомогания и появилась на палубе в бледно-зелёной тунике, которую носили дриады, казавшейся Гариону лишь чуть плотнее одеяний найсанских женщин. Когда он предложил девушке надеть что-нибудь поприличнее, она просто засмеялась ему в лицо и с обычной целеустремлённостью, заставившей Гариона скрипеть зубами от негодования, предложила вновь возобновить занятия. Они уселись в укромном уголке на палубе и продолжали корпеть над скучной книгой, объясняющей хитросплетения толнедрийской дипломатии. Гариону казалось, что урок тянется бесконечно, хотя юноша оказался очень способным и усваивал искусство чтения с поразительной быстротой. У Се'Недры не хватало сообразительности похвалить его, зато за каждую ошибку юношу язвительно высмеивали. Близость девушки и лёгкий аромат пряных духов то и дело отвлекали Гариона, и он покрывался потом от случайного прикосновения руки или бедра. Оба были молоды, поэтому нетерпеливы и упрямы, а влажная удушливая атмосфера делала их вспыльчивыми и раздражительными, так что занятия то и дело прерывались очередной перепалкой.