Оксана Панкеева - Первый день весны

Кантор едва успел подскочить и подхватить его под руки. Затем оглянулся и положил на ближайший стол.

– Дайте воды кто-нибудь! – крикнул он. Ему сунули в руки кувшин, он плеснул Жаку в лицо – как оказалось, вином – и пошлепал его по щекам. Господин королевский шут открыл глаза, испуганно посмотрел на Кантора, потом на зал. Он тут же наткнулся взглядом на голову, все еще валявшуюся на полу, тихо застонал, и его глаза опять закатились.

– Что с ним? – встревожено крикнул король, в три прыжка преодолевая расстояние от своего кресла до места событий. Кантор махнул рукой.

– Ничего страшного. Обычный обморок. А с вами?

– Да что со мной может случиться? – отмахнулся король, склоняясь над своим шутом, возлежащим на столе, как некое экзотическое блюдо. – Он не ранен? С ним точно ничего не случилось?

– Шеллар! – воззвал Элмар, дергая короля за камзол. – Да ты сам ранен! Я тебе уже третий раз говорю!

– А я тебе третий раз говорю, что я в кольчуге! – раздраженно откликнулся король, и только тут Кантор заметил обломок стрелы, торчащий из-под ключицы его величества. – Наверное, я бы почувствовал, если бы меня задело, как ты думаешь? Лучше пойди позови кого-нибудь из стражи, прикажи, пусть Жака отнесут к мэтру в лабораторию, чтобы он его осмотрел как следует. И пусть умоют обязательно, а то он так и будет в обморок падать. Он же крови боится, а он в ней весь, с головы до ног… Вот он, кстати, и сон Мафея, надо будет ему сказать… Я сейчас спроважу гостей, и пойдем… О, чуть не забыл! – Он поднял голову и крикнул в пространство: – Флавиус! Открывай первый конверт и работай! Сначала арестовать счета, а потом остальное по порядку списка. Мафей, со мной все в порядке, иди в лабораторию к мэтру, поможешь ему привести в чувство Жака.

Кантор вытер руки о скатерть, упал на ближайший стул и, схватив со стола графин, отпил прямо из горлышка. Болела отбитая спина, ушибленные колени и локти, да впрочем, чего уж там, болело все. И вполне можно было рассчитывать на отбитые почки и сломанные ребра. Очень даже запросто, так летать… Но кольчуга не подвела, и то хорошо. Прямо переполняет гордость за отечественную промышленность. А также желание съездить по шее этому мыслителю-затейнику, его величеству Шеллару, чтоб лучше смотрел за своей короной и принимал меры заранее, а не кидался в последний момент подставлять всех окружающих.

– Ты цел? – спросил король, оборачиваясь к нему.

– Частично, – ответил Кантор, снова прикладываясь к графину.

– Никуда не уходи, сейчас поднимемся ко мне, и мои маги тебя посмотрят, – предупредил его король и обратился к гостям с кратким выступлением. Он извинился за происшедшее, пообещал перенести мероприятие на другой день и выразил надежду, что столь неприятное недоразумение не очень расстроило господ гостей. Это было, пожалуй, слабо сказано – не очень расстроило. Похоже, господа гости удалялись в полнейшем восторге, злорадно оглядываясь на поверженных врагов. Кто-то пожал Кантору руку и высказал свое восхищение, какая-то дама, всхлипнув, обняла его, молодая девица чмокнула в щеку, а почтенный папаша тут же оттащил ее за ухо, обозвал бесстыжей нахалкой и в свою очередь, тоже сказал Кантору что-то похвальное. Протрезвевший восемьдесят третий паладин хлопнул по плечу и сказал, что мистралийский метод ему нравится.

Когда зал опустел, король подошел к помосту, полюбовался на головы Хаббарда и Альви, а также на разрубленного до пояса Хлафиуса, затем приблизился и внимательно осмотрел тела остальных, даже проверил пульс. Удовлетворенный результатом, он обернулся к Кантору и Элмару, терпеливо ожидавшим дальнейших распоряжений, и махнул рукой.

– Пошли.

– Пошли так пошли, – вздохнул Элмар. – Ну и как тебе?

– Больно, – проворчал Кантор.

– Потерпи немного, сейчас Шеллар всех магов соберет, и тебя полечат. Тебя не задело?

– Сам видишь. У меня хорошая кольчуга. А вот ваш король мне не нравится. Как он мог сломать стрелу, если она застряла в кольчуге? Она бы просто выпала.

– Тханкварра! – простонал Элмар. – Я так и знал! Я же ему говорил… Сейчас придем, раздену и посмотрю. Силком раздену, если опять начнет упираться. Он что, совсем ничего не чувствует?

– Я слышал, так бывает, – заметил Кантор, стараясь угнаться за размашистым шагом короля и его первого паладина.

– Я знаю, – проворчал Элмар. – Со мной тоже бывало. А как ты ухитрился заметить этих стрелков? Их же не видно было.

– Я не увидел, – пояснил Кантор. – Я услышал. Я очень хорошо слышу. Мне одно непонятно – почему Жак оказался без кольчуги? Его что, не предупредили?

– Понятия не имею. Спросишь у Шеллара, если тебе интересно.

Король стремительно шагал впереди, на ходу отдавая краткие указания попадавшимся по пути людям. Начальнику стражи – убрать трупы из банкетного зала, распорядителю церемоний – прибрать этот самый зал, камердинеру – подать в королевские апартаменты вина и кофе, еще кому-то – немедленно найти мага и прислать к нему, высунувшейся на шум роскошной даме – убираться с глаз, и так далее.

Добравшись до своей гостиной, король рухнул в ближайшее кресло и сообщил:

– Что тебе сказать, Элмар. Ощутил я твое хваленое высокое вдохновение. Дерьмо полнейшее, это из-за него я три раза промазал. И если хочешь знать, я жалею, что дал тебе слово. И жалею, что его сдержал. Если с Жаком что-то случилось, я тебе этого не прощу. И даже если не случилось, как я после всего этого посмотрю ему в глаза?

– Шеллар, – перебил его кузен. – Немедленно раздевайся!

Кантор тоже заметил, как потемнела ткань камзола вокруг обломка стрелы. Издали этого было не видно, но сейчас, вблизи, было совершенно ясно, что их подозрения очень даже обоснованы.

– Отстань, – резко ответил король. – Тебе не хочется говорить на эту тему, но придется.

– Тханкварра! – взвыл Элмар и распахнул на нем камзол, вырывая крючки и петли. – Шеллар, ты идиот! Посмотри на себя! Снимай немедленно! Я тебе говорил, что ты ранен, а ты мне голову морочил своей кольчугой! Это у тебя кольчуга? Где ты взял эту рухлядь? Да что ж ты за недотепа такой!

– Элмар, успокойся, – недовольно откликнулся король, неохотно позволяя содрать с себя камзол вместе с портупеей и кобурой. – Мне не больно.

– Тебе не больно? – продолжал вопить принц-бастард, возясь с застежкой на горловине. – Придурок! Ты истекаешь кровью! Тебе что, жить надоело? Как она расстегивается? Впрочем, хрен с ней…

Он двумя движениями сломал пластину горловины, взялся двумя руками за ворот и, поднапрягшись, рванул. С жалобным звоном посыпались звенья и кольчуга развалилась почти до пояса. Кантор восхищенно покрутил головой и подошел поближе.