Питер Дэвид - Армии света и тьмы

- Однажды вечером, когда Вир был изрядно навеселе, он рассказал Лите Александер о пророчестве, сделанном некоей Леди Мореллой: центаврианской ясновидящей, точность предсказаний которой хорошо известна, даже в моем мире. В прежние времена Лита проводила много времени в компании со мной, и однажды поведала мне эту историю.

- То есть, я понимаю это так, - сказал Гарибальди. Несмотря на легкомысленный тон, он, похоже, не нашел ничего смешного в словах Г’Кара. - Ты говоришь мне, что узнал из третьих рук, что некая центаврианская гадалка предсказала Виру, что однажды он станет императором, и предполагается, что из-за этого я дарую прощение убийце Лу Велча и закрою глаза на то, что центавриане тайно готовятся к войне. И все это потому, что тебе, как ты выразился, «хорошо известна точность ее предсказаний». Ну, а я вот никогда не слышал ни одного ее предсказания. Как же тогда мне убедиться, что эти предсказания действительно столь точны?

- Леди Морелла также предсказала Лондо, что ему суждено стать императором, за много лет до того, как это и в самом деле случилось.

Гарибальди промолчал. Он почесал свой затылок, потом оглянулся на Вира, который за все это время так и не двинулся с места.

- Удачное совпадение, - сказал он наконец.

Г’Кар пристально уставился на Гарибальди, а когда заговорил снова, Гарибальди понял, почему на родине Г’Кара почитают духовным вождем. Он говорил тихо, слова его были простыми, а в голосе звучала непоколебимая убежденность.

- Майкл, - сказал Г’Кар, впервые за все время их знакомства не прибегая к формальному обращению, - ты должен понять кое-что: да, впрочем, ты, наверно, где-то в глубине души и без меня давно все понял. Ты, я, Вир, Лондо, Шеридан… Нас нельзя считать обыкновенными людьми.

- Конечно, нет, - Гарибальди пока не совсем понимал, как ему реагировать на слова Г’Кара.

- Конечно. Мы не просто люди; мы - дети Судьбы, ты и я. Наши слова, дела, мысли и чувства… Они изменяют и формируют судьбы миллиардов других людей. Пусть даже мы вовсе и не стремимся к этому. Но мы родились в такое время, и оказались в таких обстоятельствах… мы были рождены, чтобы действовать, и своими действиями достигать неких результатов, и все для того, чтобы просто дать другим возможность прожить свою жизнь. Нам… просто выпал такой уж жребий. А коли уж нам выпал жребий быть детьми Судьбы, и коли уж Судьба приоткрывает нам себя, пусть даже малыми каплями… с нашей стороны будет величайшей глупостью игнорировать эти знаки, пренебрегать ими. Более того, проигнорировать их, значит, подвергнуть себя, а с заодно и миллиарды других людей величайшему риску. Сейчас, Мистер Гарибальди, наша галактика и без того в великой опасности. Стоит ли эту опасность усугублять?

Гарибальди долго стоял, размышляя. Затем, даже не взглянув в сторону Вира, жестом пригласил центаврианина подойти к ним. Вир поспешил последовать его приглашению, не пытаясь скрывать свою крайнюю обеспокоенность.

- Итак, вы хотите, чтобы все это осталось вашими местными разборками, - сказал Гарибальди. - Хотите все уладить по-тихому. Промолчать, чтобы Альянс не обрушил на вас всю свою огневую мощь, и не стер вас с лица Вселенной… точно так же, как вы в свое время пытались стереть Нарнов.

- Я бы сумел обойтись и без этой последней ремарки, но, в целом, да, суть вы передали правильно, - сухо ответил Вир.

- Хорошо, - сказал Гарибальди. - Попробуем играть по вашим правилам… Но при одном условии.

- И что это за условие?

- Вы просите, чтобы мы с зажмуренными глазами прыгнули через пропасть, просто поверив вам на слово. Но я не отношусь к числу любителей подобных прыжков, Вир. Я предпочитаю сначала внимательно осмотреть, куда и как мы будем прыгать. Вы просите о доверии? В таком случае я прошу о доказательствах. Покажите мне, что вы достойны доверия. Понимаете, о чем я говорю?

- Я… наверно, понимаю… - Вир кивнул, но затем решительно помотал головой. - Вообще-то, я не уверен. Пожалуй, даже совсем не…

- Кто-то убил Лу Велча. Этот кто-то должен заплатить за убийство, и если он заплатит, то я буду удовлетворен. Вы ведь знаете, кто убил Лу, не так ли.

- Да, знаю, - сказал Вир.

- Тогда я хочу, чтобы его сдали мне. Мне не важно, как вы это сделаете, какие дороги придется для этого расчистить. Но я хочу, чтобы вы сделали это.

- То, о чем вы просите, невозможно, - ответил Вир.

- Тогда невозможно и то, о чем просите вы. Что до меня, то я каждый день пытаюсь сделать хоть одно невозможное дело. Советую вам попрактиковаться в достижении такой же цели, и начать прямо сегодня. Понятно!?

Вир очень долго молчал, а затем сказал:

- Если я покараю убийцу Лу Велча… вы будете удерживать Альянс от вмешательства в дела Примы Центавра.

- До тех пор, пока это будет оставаться в моих силах. У вас будет возможность увести свое стадо от бойни. Но вы должны доказать мне, что способны на это. Мне все равно, как вы сделаете то, о чем я прошу. Просто сделайте. По рукам?

Гарибальди протянул Виру руку. Но Вир, однако, так и не пожал ее. Вместо этого он опустил свой взор в землю, а затем сказал очень тихо:

- Да, вы услышите о результатах.

И затем повернулся и ушел прочь, и Г’Кар с Гарибальди молча переглянулись.

- Он никогда не сможет выполнить обещанное, - сказал, наконец, Гарибальди. - Он сделает все, чтобы прикрыть этого ублюдка. Или изложит нам новые аргументы, почему его нельзя привести к нам.

- Я думаю, вы ошибаетесь, - ответил Г’Кар.

- По большому счету, я тоже на это надеюсь. Я бы очень желал увидеть, что у Вира все вышло. Сердце говорит мне, что он лучший из всех, кто живет на этой проклятой планете. Но с другой стороны, у меня руки чешутся самому найти того мерзавца, который убил Лу… и сделать с ним то же самое, что он сделал с Велчем. Так что, похоже, я выиграю при любом раскладе.

Гарибальди улыбнулся, но ничего, кроме боли, не было в этой улыбке.

Глава 6

Вечер уже давно сменился ночью, когда Трок подошел ко входу в казарму Пионеров Центавра. Это было неприметное здание, совершенно непохожее на их главный штаб, который использовался для вербовки новых кадров и проведения официальных церемоний, и возвышался над городом как символ всего того великого и удивительного, чем являлась организация Пионеров Центавра. Но казарма была истинным домом Пионеров. Пожалуй, здесь Трок проводил даже больше времени, чем в своей собственной резиденции.

Двое других Пионеров, Муад Джиб и Клецко Супра, поспешали следом за Троком. Их лишь недавно приняли в организацию, и при вступлении сам Трок поручился за них. Он рассматривал этих подростков как своих протеже, рассчитывая воспитать преданных ему членов самой знаменитой и перспективной группы на всей Приме Центавра.