Наталья Медянская - Ночь упавшей звезды

-- А чего бы тебе хотелось? -- госпожа эйп Леденваль мягко накрыла ладонью кулачок Темулли и склонила к плечу голову: -- Может, игрушку?

-- А у вас тут медведя, случайно, нет? -- девочка с надеждой оглядела оранжерею, а потом разочарованно вздохнула и изрекла: -- Ну конечно, я, как всегда, хочу от жизни слишком многого...

-- Второй монолог Розамунды? Почитываешь "Орхидею" на досуге? -- понимающе кивнула Иса и улыбнулась. -- Нет, с собой я, конечно, игрушек не вожу, но, видишь ли... -- она щелкнула пальцами, и в воздухе закружились осенние листья, с тихим шуршанием опускаясь на постель.

-- Тему... -- озабоченным шепотом позвал Люб, косясь на восторженное лицо подруги. Но девочка не услышала, она собирала листья и мурлыкала себе под нос что-то веселое.

-- Я могу многое... -- мягким голосом продолжала Колдунья. -- Какого бы медведя ты хотела?

-- Большого, почти с меня... -- Темулли покрутила в руках красный кленовый лист с желтоватыми прожилками. Подняв голову, посмотрела его на свет. -- А цвета пусть будет зеленого. Вот как этот клен летом...

Иса усмехнулась, вздернув брови, однако, спорить не стала. Спустя мгновение, прямо в воздухе перед постелью завис огромный игрушечный медведь цвета травы середины страдника. Он покачнулся и плавно поплыл в руки Темулли. Девочка восторженно пискнула и заключила игрушку в объятия. Уткнувшись в нее носом, растроганно пробормотала:

-- Спасибо вам...

-- Да, ерунда, -- махнула изящной ручкой Иса и погладила Тему по голове. - А я имела в виду совсем не ту девушку, которая отбыла давно. Я спросила про рыжую, которая вместе с нашим мевреттом Мадре была. Давняя. Кто такая? Откуда взялась?

В это время Люб, которому совершенно разонравились огромные глаза Темулли с настолько расширившимися зрачками, что стали похожими на глаза Давнего, поднялся. Подошел к фонтану и окунул туда отломанный розовый бутон. Темные лепестки раскрылись, чашечка цветка стремительно напитались прохладной влагой, и мальчик, развернувшись, метко бросил бутон прямо в лицо подружке.

-- Ай, что ты делаешь! -- закричала девочка, отбрасывая шлепнувшую ее по щеке мокрую розу. -- Холодно ведь!

Потом провела ладонями по лицу и посмотрела на Ису совершенно нормальным взглядом.

-- Аррайда, что ли? -- Тему похлопала ресницами и еще крепче прижала к себе медведя. -- А я не знаю...

-- Ну, как же... -- Иса дернула белоснежной щекой. -- Она же тут везде, похоже, побывала. А ты не знаешь...

Неприязненно уставилась на Люба:

-- А ты, мальчик? Знаешь?

-- А что это вы тут магию распускаете? -- из-под бровей насупился на нее Люб. --Темулли вон, заколдовать пробовали.

-- Чего-о? -- зеленоволосая приоткрыла рот и на всякий случай отодвинулась от Исы подальше.

-- Ты что-то путаешь, милый, -- оскалилась на него Колдунья и опасно прищурилась: -- И любьи пащенки иногда ошибаются, не смотря на то, что близки к магии. Мы просто мило беседуем, ведь правда, девочка?

-- П-правда... -- Темулли почему-то стало очень неуютно. Ей внезапно представилось, что красивое и утонченное лицо Исы эйп Леденваль сейчас облезет, точно шелуха с печеной картошки, а на месте его явится что-то очень страшное, с темными провалами глаз и оскалившемся черепом. И девочка даже знала, что имя этому страшному -- Смерть.

-- Но я, правда, не знаю... -- выдохнула зеленоволосая, зажмурившись. -- Я же все время в лазарете, меня Звингард никуда не отпускает. А она туда не захаживала, видать, не болезная... -- элвилиночка приоткрыла один глаз и робко глянула на Колдунью-с-Болота. Та же опять сияла красотой и обаянием, внимательно глядя в глаза Любу и наматывая на палец длинную прядь черных, как ночь, волос. Рыжий немного поморгал, побледнел и, сглотнув, пробормотал:

-- Ну, я ее видел. Она воин, определенно, об оружии вон рассуждала совсем как мой папа. Может, ее к нам издалека пригласили? Хотя, в замке судачат, что она с неба упала.

-- Ага, Триллве... -- кивнула Темулли, ссаживая с рук медведя и выкарабкиваясь из подушек.

-- Кто? -- прищурилась Иса. -- И что, этот дурень действительно верит в сказки с упавшими звездами?

Она раздраженно поднялась, пнув между делом скамеечку с кальяном. Изящная курительница гулко покатилась по светлому мрамору, а дама, зашипев, опустила ногу в миниатюрной парчовой туфельке на валявшийся неподалеку розовый бутон:

-- Ненавижу... Так значит, мальчик вырос, но до сих пор хочет сказку?

Иса подобрала юбки и быстрым шагом пошла вглубь оранжереи. Она, точно тронувшись рассудком, монотонно бормотала под нос:

-- Есть такая старая-престарая история, о том, как одна звездочка заблудилась в небесах и нечаянно упала на землю... -- голос Колдуньи становился все громче, -- наивная, решила, что там ей будут рады, -- в конце Иса уже злобно завизжала: -- А ее там взяли и отравили!

Она резко остановилась, несколько раз шумно вздохнула, положив ладонь на вздымающуюся грудь, и, опустившись на колени возле грядок с валерианой, начала сосредоточенно в них копаться.

Темулли, уяснив, что Исе сейчас определенно не до них, метнулась к лежавшей на мраморной скамье кожаной сумке Колдуньи. Рыжий же сделал вид, будто страшно заинтересовался фонтаном. Он скрестил руки и, с задумчивым видом созерцая играющие бликами струи, встал между Тему и Исой Анфуанеттой. Девочка быстро развязала сумку, запустив туда руку, наобум схватила несколько пузырьков и засунула их себе за пазуху. Потом она ухватила медведя и, прижав того к животу, спиной начала отступать к двери:

-- Ну так мы того... пойдем, ага? -- радостно прокричала она в глубь оранжереи.

Иса поморщилась, однако не обернулась и не ответила. Именно в этот момент рука ее, погруженная по локоть в заросли валерианы, нащупала-таки вожделенную захоронку мэтра Звингарда.

Люб выскочил вслед за подругой, оглушительно грохнув дверью.

Глава 18.

Твиллег

Одрину снился туман. Совершенно плотный, серый, душивший все окружающие звуки. На этот раз Триллве в нем не оказалось и мевретт, вытянув руки, вслепую начал двигаться вперед. Вскоре ладони его встретились с шершавой, поросшей влажным мхом каменной стеной. Он поднял вверх лицо и посмотрел, как темный камень над головой постепенно растворяется в липком тумане.

-- Башня... -- пронеслась холодная, точно железо, мысль, и Мадре поежился, ощущая, как с невидимых туч начинает сыпать за воротник колкий осенний дождь.

Внезапно что-то больно кольнуло его в ухо. Элвилин дернул плечом, повернул голову и проснулся. На него смотрел черный внимательный глаз, похожий на одну из тех бусинок, которыми Виолет расшивала рубашки Твиллегским девицам. Летавка пискнула и попыталась снова клюнуть Мадре. Мевретт поморщился, отпихнул от себя нахалку и сел. Он уже было собрался сочинять для Люба речь о том, как полагается дрессировать почтовых птиц, как вдруг понял, что на него смотрит Иллирит. Одрин на мгновение застыл, потом осторожно протянул летавке чуть дрожащую руку, и пестрая пичуга вспорхнула ему на запястье. К лапке птицы был кое-как привязан грязный лоскут, топорщившийся во все стороны грубыми нитками, и мевретт осторожно, стараясь не испортить послания, начал освобождать Иллирит от ее ноши. Расстелил ткань на коленях и побледнел, увидев, какими чернилами было написано письмо. Он с трудом поднялся, держась за подоконник, и, пошатываясь, вышел из библиотеки.