Елена Асеева - По то сторону Солнца. Часть вторая

— Тише, ваше высочество. Успокойтесь, — отозвался с беспокойством НгозиБоипело Векес и мягко пожал лежащую на кровати правую руку принца в предплечье. — Арун Гиридхари так не думает. Нет! Вы не правы! там только страх за вашу жизнь! Токмо желание вас увидеть сызнова живым и невредимым! Его превосходительство связалось со мной сразу, как только покинуло генеральный виомагам тарховичей, ступив на борт вайтэдрома хана перундьаговцев. Он попросил меня о содействие в поисках его наследника, каким угодно для меня возможным способом. Уточнив, что выплатит мне аль тому, кто вас похитил указанную контрибуционную плату. Указанную и любую плату, дабы вы вернулись. И я видел, как он взволнован, не находит себе места, словно отец потерявший единственного сына. Нет! Вы не правы, ваше высочество. Ежели бы Арун Гиридхари видел в вас врага, не стал бы так тревожиться и тем паче разорять собственную расу, ради конкурента, — он лишь на малость прервался, и, вздев руку, с нежностью огладил десять чешуек во лбу юного авгура отливающих медно-серебристым цветом. — Да и потом, чтобы не задумывали тарховичи и амирнарх, только вы один, ваше высочество, — дополнил он очень ровно, вроде уговаривая, обнадеживая. — Знаете, сможете ли придать негуснегести. Этот выбор всегда в ваших руках, и сие не в силах изменить даже информационные коды, внедренные в ваш диэнцефалон.

— Вы не правы, Векес, — теперь слабость коснулась и голоса Камала Джаганатха, точно все дотоль пережитое выплеснулось, сейчас в защищенной обстановке, в общую немощь и желание уснуть. — Я не могу управлять своим диэнцефалоном. Свяжитесь со своим братом, Кибвом, и узнаете много интересного, о способностях моего диэнцефалона, каковые появлялись в опасности столь стремительно, что я и сам их пугался.

— Это всего-навсего способности вашего диэнцефалона, оными в свой черед вы научитесь управлять, — добавил НгозиБоипело Векес, и, испрямившись, вышел из сетчатого навеса, прикрывающего с четырех сторон кровать, тем завершая разговор. — Ноне отдыхайте, я вернусь, когда вас осмотрят.

Верховный правитель резко развернулся, и широко шагая, клацкая когтями по каменной поверхности пола, да оглаживая его концом зауженного хвоста, направился к двери.

— Векес, — слегка повышая голос, окликнул людоящера Камал Джаганатх, единожды смыкая верхние веки. — Вы хотели бы еще сыновей?

НгозиБоипело Векес тотчас замер на месте и рывком оглянувшись, бросил изумленный взгляд на лежащего на кровати юного авгура. И тот, несмотря на сомкнутые верхние веки, моментально принял на свой диэнцефалон, данное удивление и единожды тревогу за Чибузо.

— А, что ваше высочество? — теперь волнение он выразил словами, и развернулся, намереваясь вернуться к кровати.

— Я задал вопрос, Векес. Вы хотели бы еще сыновей? — повторился поспрашанием принц и совсем чуть-чуть растянул в улыбке края своего рта, ибо итак ведал ответ.

— Конечно, ваше высочество, хотел бы, — тот же миг откликнулся НгозиБоипело Векес, сделав неторопливый шаг вперед. — Сын для людоящера удача! Когда-то наши предки, абы в роду появился сын, приносили кровавые жертвы в виде собственных слуг Вездесущему богу Тарху и богу Дьяусу. Когда же мы достигли в лечение себе подобных определенных успехов, мы пытались наладить рождение мужского в соотношение с женским, но у нас ничего не получилось. Поелику код, отвечающий за появление мальчика, дюже редко может заместить информацию женских компонентов. Все попытки зачастую приводили к уродствам, понеже мы прекратили данные исследования, абы созданы такими и дабы сие изменить, должны трансформировать собственные информационные коды, что запрещается делать актами амирнарха. Наши предки считали, что один сын — означает вечную жизнь рода, два — говорят об успехе и мощи его отца, три — о наивысшем благоденствие, кое послал Вездесущий бог Тарх!

— Значит, вам Векес, канцлер-махари Врагоч Вида Вышя пошлет наивысшее благоденствие как отцу, — протянул на выдохе Камал Джаганатх, и тот же миг закрыл глаза, и нижними веками, мгновенно провалившись в сон, как и положено велесвановцу, увидев кружащие многоцветные газовые пары, с россыпью блистающих крапинок на их ребристой поверхности.

Глава двадцать седьмая

Камал Джаганатх проснулся несколькими часами позже. Он даже не ощутил как его ногу, плечо и пальцы руки обработали, а его самого переодели в длинную туникообразную одежду без рукавов, из нежной, шелковистой, голубой материи. В первый момент, узрев над собой сетчатый полог, укрепленный на зеркальной глади потолка, принц уловил по легкому вибрированию матраса, на котором лежал, гудение двигателей, и понял, что влиг-поте уже в полете. Медленно поднявшись на кровати, он оперся на левую руку, в плече, которой не ощущалось более боли, однако, сам сустав был зафиксирован в широкую белую повязку. Точно такая же повязка фиксировала левую голень по кругу на месте раны, и охватывала три пальца и кисть правой руки до запястья, в оных конечностях также теперь не ощущалось боли.

Несколько диагонально поднявшемуся с кровати Камалу Джаганатху стоял диван на котором возлежал верховный правитель. Его рука, упершись в овальную подушку локтем, ладонью поддерживала под подбородок голову. Глаза НгозиБоипело Векеса были сомкнуты, судя по всему, дожидаясь пробуждения принца, он и сам заснул. Легкое дыхание, долетающее до слуха юного авгура, воспринималось ровным, вроде он оставался спокойным или уверенным в своих силах, указывающих на создание, почивающее с чистой совестью всего исполненного. Серебристая материя аврану покрытая синим орнаментом уаджета (обозначающих принадлежность верховному правителю людоящеров) сейчас видимо натянулась, особенно в районе бедер. Будто нижняя часть туловища НгозиБоипело Векеса, напоминающая ящера и покрытая прямоугольными роговыми щитками темно-бежевого цвета, старалась разорвать саму ткань, ну или хотя бы проложить по ее полотну трещины.

Камал Джаганатх внимательно всмотрелся в розоватый отлив светлой кожи лица верховного правителя, на выступающие скулы, покрытые короткими, жесткими волосками, доходящими до висков и, одновременно, образующими брови, и вспомнил все то, что до сна он говорил про Аруна Гиридхари. И вновь прозвучал приятный для слуха баритон НгозиБоипело Векеса, наполняя самого принца спокойствием, даруя жажду увидеть собственного ассаруа: «И я видел, как он взволнован, не находит себе места, словно отец потерявший единственного сына. Нет! Вы не правы, ваше высочество. Ежели бы Арун Гиридхари видел в вас врага, не стал бы так тревожиться и тем паче разорять собственную расу, ради конкурента». Одновременно, снимая страх перед встречей, принося понимание, что данная встреча, непременно, расставит все по местам и окончательно снимет с Камала Джаганатха вину, коя так на него давила.