Ник Демин - Туман. Квест «Похититель Душ» 2

Может он и не хотел бы признаваться, но вовремя подсаженный демон, проинструктированный и понимающий своё зависимое положение, сыграл так, как надо. Кстати, раз уж зашла об этом речь, то хочу сказать, что мы с Альфом вновь начали свои занятии, по обучении меня магии. Выяснилось, что как маг — я никто, но вот подсаженные ко мне слабые демоны, могут очень многое. Надо только научиться ими правильно управлять. Всё таки демонология очень неплохая вещь, жаль, а может наоборот хорошо, что ей не уделяют должного внимания. Диагностировать подсадку в сознание очень тяжело и требует не меньше двух недель тестов, чтобы выяснить хотя бы сам факт подсадки, по крайней мере столько потратил Альф. Взбешённый смертью Короля и просвещённый в отношении главного злодея и моей роли во всём этом, народ будет требовать скорейшей казни. Ну а насчёт того, кто просветил демона рассказав все подробности, я умолчу. Хотя… Вы сами то, как думаете?

Казнь была очень зрелищна и торжественна, я даже сам не ожидал, что так получиться. И опять в этом мне помог мастер двора и церемоний, услугами которого по слухам не пользовались ни мой отец ни мой брат. Я же сполна оценил его знания и умения. Поручив ему постановку всего действа, я тут же чуть не проклял его, когда он начал дотошно выспрашивать меня, чего я хотел этим добиться. В плюс ему то, что он сумел таки вытянуть из меня то, что и сам не понимал и остался доволен. По крайней мере все было печально и торжественно, прямо таки чувствовалась моя горечь и сожаление от измены близкого мне человека. Гремели барабаны, забранный красно черным крепом помост наводил на возвышенные мысли о бренности всего земного, палач ненавязчиво намекал о неотвратимости наказания, и мой подход к скатившейся в корзину голове в стиле «Бедный Йорик», все было сделано как надо. Такие кадры надо беречь и поощрять. А тесть… ну что тесть? Я со слезами на глазах простил ему его подлость и измену в память о его им же убиенной дочери. А казнил за измену его людей во время сражения и за бегство с поля боя. То есть я публично обвинил его людей в трусости, а значит и его самого. Всё таки старые кадры — это старые кадры, он принял известия с недрогнувшим лицом, даже не попытавшись ничего сказать в своё оправдание. Бедная Алиса не перенесла подобного и за это ее убили. Судьба! Таким образом я оставался один и свободный как ветер.

Раздача пряников началась почти сразу же после казни. Видимо многие из моих людей с тревогой ожидали этого процесса, поскольку зарекомендовав себя боголюбивым и милосердным монархам, я мог простить всех своих врагов и оставить моих последователей в дураках. Щас! До такой степени дебилизма я еще не дошел. Поэтому приглашение в зал «моих верных сторонников» было встречено немного насторожено. Зато потом пошло как по маслу — заранее подготовленные списки отличившихся и просто верных людей, были переданы герольдам, которые надували щеки, а потом громко орали, что «тот-то и тот-то из местечка такого-то (ну там далее шло перечисление кучи примет, например: С восточного склона северной гряды, где не растет виноград — плохо все таки когда прописки нет) за верную службу, ну или там за конкретный подвиг, награждается бла-бла-бла». Я же милостиво кивал, держа вид номер семнадцать, для внутренних торжественных церемоний и награждений. Потом пошли люди посерьезнее, ради них пришлось вставать с не очень удобного трона, вырезанного из куска дерева, страшно ценного для людей, а вернее для эльфов, а из-за этого уже для людей. Чего-то там по легенде, енту хреновину презентовали сразу после первой войны с темными, которая закончилась нашей, то бишь светлой, категорической победой, хотя темные, по слухам, уверены в обратном. Короче смысл такой, эльфы отдарились самым дорогим, хотя по мне это больше напоминало пристраивание старых предметов обихода с целью освободить место для нового гарнитура, впрочем не важно. Важно то, что теперь мой седалищный нерв периодически отдыхал, когда я принимал вид номер десять, двенадцать и три, именно в такой очередности. Все таки мало быть справедливым монархом и так далее, надо еще и производить впечатление на окружающих. Кстати старичок церемониймейстер, обучающие меня всему этому, посетовал, что мой брат никогда не находил достаточно времени, чтобы заниматься с достаточным прилежанием. А зря. Штука удобная и нужная, в этом уже убедился. Так вот когда закончились все генералы и так далее, наступила очередь троих главных людей, благодаря которым я и стал королем. Ну с маршалом было все просто, подтвердив его полномочия и отдав под его начало всю армию, с правом проведения необходимы реформ, я заполучил еще одного верного сторонника. Судя по удивленному взгляду и крепнущему вниманию, я угадал его мечту, хотя что тут угадывать — достаточно вспомнить его сетования на глупость дворянской вольности, на дебильное ополчение, не знающее с какой стороны взялся за меч или копье, на отсутствие инженерных войск, когда каждый отряд таскал за собой двух трех нанятых специалистов, и все — считай все его мечты вот они. А поскольку я уже знал, что будущее за профессионально армией, а не за призываемыми дворянскими войсками, то я поступил, так как привыкли с нами поступать в моем времени. Дал награду, которая являлась ценной только дл одного человека, а по сути по своей представляла собой нудную, сложную, кропотливую работу, на которую большинство смотрит как на каторгу. А тут на те вам, нашелся энтузиаст, так пусть и разгребает все и вся. Так что с маршалом мне повезло.

Дальше было немного сложнее — вторым кредитором выступала церковь, и хотя мы предварительно вроде бы как договорились, но требовалось еще много много работы, чтобы стало так, как хочется, а не так как получается. Кстати, церковная делегация была преувеличено скромной: последствия гражданской войны — церковь тоже расколола на два лагеря. Один — достаточно либеральный, а второй: с изрезанными морщинами щеками, с суровыми глазами, с аскетичными лицами. Их я побаивался, поскольку ересь в своей среде они искоренили достаточно быстро, тупо перерезав мятежных патриархов, хотя если бы победил мой брат, то я думаю мятежными бы назвали этих, а тех истинными служителями церкви.

Так что здесь мне ничего не пришлось придумывать: объявил о реорганизации ордена защитников веры, что вызвало вежливое недоумение у большинства публики и только у некоторых морщинку на лбу. Объявил о полученных привилегиях, куда же без них, но так как этих самых привилегий оказалось на удивление мало, то никто ничего не сказал, окромя тех, кто до этого оказался с морщинкой. Когда же сказал, что будет создана специальная служба, для регулирования отношений церкви и государства, эти самые озабоченные, стали протискиваться к святым отцам, наплевав на мое величество, не закончившее говорить.