Игорь Абакумов - Дойти до неба

Мама тоже хороша…

На всякий случай Катя несколько секунд подавила на кнопку звонка и только потом вставила ключ в замок.

Старушка слегка вздрогнула от хлопка соседской двери и оторвалась от глазка.

— От! Курица ужо со своим ключом шастает…

Из кухни донесся громкий стон и ворчание невестки.

— Мама! Верните ведро! Оно же пустое…

Катерина в сумерках прихожей прислонилась спиной к двери и прислушалась. Ей опять почудились незнакомые голоса. Соседи, наверное…

— Сережка! — осторожно крикнула она в вязкую тишину квартиры. — Ирина Владимировна! Есть кто дома?

Не дождавшись ответа, Катя сделала пару шагов и заглянула на кухню. Стол украшала большая миска с овощным салатом и пара высоких стаканов. Поднявшееся откуда-то из живота тревожное чувство повисло незримой стеной в той части коридора, что вела к комнатам. Проглотив подкативший к горлу комок, Катерина не решилась сразу пробить это препятствие и малодушно свернула на кухню.

— Э-эй…

Салат выглядел нетронутым, но было в нем что-то такое… несвежее, что ли. Девушка осторожно взяла из миски ложку и попробовала. Сметана на вкус оказалась чуть подкисшей. Решительно развернувшись, Катерина быстрым шагом прошла к комнате Сергея и замерла на пороге, чуть не споткнувшись о тело Ирины Владимировны.

18.00 . Понедельник 9 мая 1988 г., г. Киев, плац Киевской Гарнизонной Военной Комендатуры, map #1836.

— Караул! Равняйсь! Для встречи дежурного по караулам — смирно!

Курсанты вытянулись в струнку и чуть наклонились вперед, выполнив команду строго по уставу. Выслушав доклад помощника, дежурный майор развернулся к напрягшемуся строю и, строго по сценарию, кровожадно сверкнул глазами.

— Первая шеренга-а-а… — он сделал значительную паузу, старательно выкатывая глаза, — девять шагов! Вторая шеренга — шесть шагов! Третья шеренга — три шага вперед! Шаго-о-ом… Арш!!!

От разлинованного асфальта плаца дружно отскочили к небу, согнав птиц с ветвей ближайших деревьев, девять раскатистых ударов десятков подкованных сапог.

— Начальники караулов — ко мне!

Двое взводных, пошедшие в караул со своими курсантами, отделились от строя и бегом бросились к дежурному. Для заступающих на дежурство караульных и разводящих это означало паузу. Небольшую. Совсем небольшую. Можно чуток расслабиться. Можно, но не рекомендуется. Для стоящего в середине первой шеренги второго разводящего первого караула младшего сержанта Андрея Бутченко этой паузы не существовало.

А существовала для него жуткая каша в голове, густо заваренная прошедшей ночью. Теперь он знал тех сержантов, что вчера притащили злополучную кассету. Это те, что сбежали с его поста сегодня вечером, через три часа от настоящего момента…

Сбежали? Сбегут?… Андрей в очередной раз потряс головой, в слабой надежде выбросить из мозга возникший конфликт времен.

А потом они угнали (угонят?) прикрепленный к караулу тягач…

— Первая шеренга, головные уборы — снять!

Дежурный с помощником и два начальника караула не торопясь двинулись за спинами застывших в первой шеренге курсантов, придирчиво осматривая стриженые затылки на «соответствие» уставу.

А потом будет… Война? Немцы? Андрей снова потряс головой, и каша в мозгах вязко булькнула.

— Капитан! Что у вас за шевеление в строю?!!

Взводный подскочил к Андрею и зашипел в ухо:

— Бутченко, ты что? Рехнулся?

Слова капитана пытались пробиться в мозг, но бессильно вязли где-то в районе барабанных перепонок.

— Вторая шеренга, головные уборы — снять! Документы, носовые платки, расчески и иголки с ниткой — к осмотру!

Кирпичная стена комендатуры по ту сторону плаца плыла перед глазами Андрея, и сквозь ее двухметровую толщу ему мерещились сторожевые вышки, связанные между собой сверкающей колючей проволокой.

Олеська… В темноте черепной коробки взлетела и повисла, отплевываясь ледяным огнем, осветительная ракета. Ноздри Андрея раздулись, втягивая тяжелый болотный смрад, и на предплечья навалилась тяжесть мертвого тела. Отгоняя видение посеченной осколками куртки и пропитанной оранжевой в свете ракеты кровью блузки, Андрей в очередной раз дернул подбородком.

— Караул, смирно!!!

Майор обогнул левый фланг первой шеренги и бегом бросился к неторопливо ступающему по плацу подполковнику. Пришедший небрежно махнул дежурному рукой и картинно поправил фуражку с высоченной тульей — летний вариант каракулевой шапки.

— Продолжайте, — сквозь зубы процедил подполковник Гнус.

Майор, споткнувшись на полпути, развернулся и бросился назад.

Неглубокая могилка в болотной грязи. Даже не могила — небольшая ложбинка, и — голыми руками — влажная земля сверху. И простреленная рация поверх. Штык к автомату — и вместо креста. Две пули, в печени и в легком. И сил осталось только выдернуть кольцо из запала последней гранаты…

— Обязанности разводящего…

Андрей вздрогнул от проникшего в сознание вопроса и сфокусировал взгляд на лице подполковника. Секунду молча рассматривал уродливые следы от ожога на левой щеке Гнуса.

— Мне повторить вопрос, младший сержант? — подполковник брезгливо дернул губой и приподнял бровь.

С правого фланга, почуяв неладное, рванулся взводный.

— Петро…

Гнус перевел удивленный взгляд на подбежавшего начальника караула.

— Твой подчиненный, капитан?

— Так точно, товарищ подполковник! — вытянулся взводный.

Проверяющий вновь перевел бесцветный взгляд на Андрея.

— Второй разводящий?

— Так точно, товарищ подполковник!

— И почему, капитан, он у тебя не готов?

— Так… — взводный застыл с открытым ртом.

Гнус фальшиво тяжело вздохнул.

— Заменить. Пять суток, — он поискал глазами поверх голов и поманил к себе помощника дежурного по караулам. — Старлей, ко мне!

Старший лейтенант резво подлетел к начальству и вытянулся по стойке «смирно».

— Конвойных сюда, бегом.

— Есть! — старлей бросил ладонь к фуражке и сорвался с места в сторону комендатуры.

Андрей встретился взглядом с подполковником.

— Петро…

В глазах Гнуса проскочила непонятная искорка. Страх? Понимание?

— Ты их всех убил, Петро…

18.46 . Понедельник 9 мая 1988 г., г. Ленинград, Литейный мост, map #1836.

Поток разномастных машин, автобусов и наскоро приспособленных для перевозки людей грузовиков казался бесконечным. Труднее всех в этом бедламе случилось регулировщикам на развязке, стыкующей в одной точке две набережные, Арсенальную и Пироговскую, с улицей академика Лебедева.