Александр Плахотин - Тень Скорпиона

— Мне нужны расторопные ребята. Есть вещи, которые я при всем моем искусстве и силе не могу сделать лично сам. Грядут большие перемены, господа, и они коснутся каждого. Так что можно сказать, что вы, как никто иной, заинтересованы послужить тому, кто скоро будет властвовать на континенте. Нет-нет… Никаких государственных переворотов, революций, убийств (ну разве что только в порядке самообороны!) не предвидится. Просто очень скоро мой старший братец совершенно самостоятельно уйдет к Создателю, и мне останется лишь подтвердить свое право на престол. Для этого нужно будет найти и доставить некоторые документы, пару свидетелей, и еще так… по мелочи. Самому мне ни в коем случае нельзя этого делать, дабы не вызвать преждевременной реакции со стороны братца. Но, простите, зачем устраивать кровавую кутерьму, если его дни и так сочтены? И другое: уверен, что, прознав про мои планы, Совет Двенадцати решит самостоятельно прибрать трон к своим липким ручкам! А так… Я даже ваше «спасение» обставил как «несчастный случай».

— Были другие варианты? — усмехнулся Дырявый Мешок.

— Множество. Начиная от исчезновения прямо с эшафота, кончая появлением неведомого демона, пожравшего ваши еще дышащие тела. Только зачем? Пустая трата энергии, ненужный интерес Конклава… А так… просто, изящно и, как говорится, со вкусом.

— Если честно, я ни хрена не понял! — громко выдохнул тролль.

Устало мотнув головой, Дож пустился в объяснения:

— Перевожу: при данных обстоятельствах, учитывая сложившуюся политическую обстановку и с точки зрения банальной эрудиции и социальной концепции, данный индивидуум, имея склонности к парадоксальным эмоциям… — Взглянув на слушателей, гном осекся и, пробурчав себе под нос «занесло, однако!», продолжил вслух: — Короче, этот колдун мог спасти наши задницы только так. Иначе нельзя было. Теперь понятно? — повернулся к Лукке карлик.

— М-да-а-а… — неуверенно кивнули тролль и волшебник.

— Если я вас правильно понял, господин колдун, то вам нужны наши услуги, так сказать, в знак благодарности за наше спасение.

— О да, мой друг! Aquila non captat muscas![14] — с облегчением кивнул Скорпо.

— Не понял, — нахмурился Дырявый Мешок, — о каких мухах идет речь?

«Вот тебе на! А наш гном, оказывается, совсем не так прост. Если он знаком с антынью!.. Пусть даже и поверхностно…»

— Это древняя пословица, гном. Очень древняя… И надеюсь, ты правильно понял ее, правильно, — колдун в растерянности искал выход.

— Я немного знаю этот язык, маг, — не без ехидства проговорил Дож, прищурясь. — Я multi путешествовал… multum[15] видел…

«И слишком много слышал! Ну и как от тебя избавиться… наш многознающий? Нет, такой ты мне, дружок, и задаром не нужен».

В распахнувшейся двери трактира опять показался Трав. Снова, немного помявшись на пороге, на этот раз он все же решился. Накинув на голову капюшон, орк направился к Инвару.

Гном будто невзначай опустил руку под стол, недобро пожирая глазами сына Йора. Лукка, в свою очередь, демонстративно потянув носом воздух, настороженно зыркнул на пришедшего, сжимая огромные кулаки.

«И почему кто-то решил, что этот увалень будет работать в паре с орком? О Небо, хотя бы сейчас друг друга не перерезали!»

— Шахман! Гномы, что мы побили. Едут дальше восток. Здесь решил не спать, — прошептал Трав на ухо магу. — Говорите дальше покойно.

«А это идея! Что ж, одним слугой меньше… Думаю, тролль со всем справится и сам! — Скорпо подавил довольную усмешку. — Теперь вспомнить, как там звали этих пьянчуг!»

— Дож, тебе что-нибудь говорят имена: Огненная Борода, Железный Лоб, Потухший Горн? — отпустив слугу, облокотился на стол Мийяра.

Дырявый Мешок замер, стрельнув глазами на дверь. Дальнейшее походило на самый плохой спектакль на свете.

— В первый раз в жизни слышу! А что?

— Просто мой соглядатай сообщил, что эти бравые парни вот-вот будут здесь. И мне подумалось, что тебе не хотелось бы с ними встречаться. Тем паче они ищут некоего воришку… — Скорпо сделал глубокую паузу, в течение которой явно слышалось: «Не вы ли это, милостивый государь?!»

— История… — протянул Дырявый Мешок. И хотя он излучал полное спокойствие, было заметно, что гном волнуется.

— Мастер Скорпо… Господин маг, а разве нам не пора трогаться в путь? — как можно беспечнее спросил Дож.

— На ночь глядя?! Друг мой, по-моему, было бы разумнее переночевать здесь и только утром пускаться в путь.

— Дело в том… дело в том, что… — Коротышка набрал в грудь воздуха и выпалил залпом: — Обеты, данные мной ранее, заставляют не только отказать вам в немедленной выплате долга чести, но и, не дожидаясь утра, двинуться в путь, дабы ускорить миг для совершения оного.

— Дож, ты вроде никуда не торопился? — совершенно не вовремя возник Окопиу.

— Лукка, дружок, ты просто запамятовал! — не оборачиваясь, проскрежетал карлик. — Сударь, так я пойду? Время, знаете ли, не терпит…

— Да пожалуйста! — кивнул на дверь Скорпо.

— Лукка, на два слова, — вставая, толкнул друга гном.

«Вот и славно… — провожая глазами уединившуюся парочку, улыбнулся волшебник. — Тролль — мой, а что до гнома?.. Надеюсь, Трав догадается проводить нашего всезнайку».

Сколько он так пролежал без сознания, неизвестно.

Вволю насытившись, медведь убрался прочь, оставив тело человека с выеденным животом.

Очнувшись, Скорпо долго не мог понять, что произошло.

Глядя в бесконечно звездное небо, он в который раз гадал, почему смерть не приходит за ним — по всем законам он должен был давно умереть, но сила Бунп Лоуусу держала его в этом мире.

В полудреме, ощущая каждым сохранившимся нервом, как неспешно нарастает утраченная плоть, мелькали картинки недалекого прошлого: первая ночевка с увальнем-троллем в пещере Заблудшего Леса, долгие вечера, проведенные над выпариванием фэла для орков и на продажу, отправка Лукки на обучение к мастеру Айдо…

Для осуществления задуманного Мийяре требовался настоящий опытный воин, а не тупое нагромождение мускулов…

Поселившись недалеко от Меридена, старый бор-От откровенно… подрабатывал, охраняя торговый тракт от лихих людишек. По крайней мере, Скорпо именно так понял его нежелание съезжать с неуютного места.

Всю дорогу до мастера боя тролль, неспешно подстегивая лошадок, что-то бурчал под нос, не то напевая, не то тихо ругаясь в такт дребезжащей повозке. Хотя последнее было из области невероятного, ибо, как узнал Мийяра, сквернословить было не то что не в чести у людей-троллей, а даже считалось позорным, если не сказать самым ужаснейшим из грехов.