Иван Казаков - Найдёныш

— Странные какие-то пирожки — заметил Нед, внимательно осматривая начинку — чего они сюда кладут? Даже не пойму.

— А ты что, не знал? — хихикнула Санда, зажав рот ладошкой — это же пирожки с возбуждающими травками! Ну…для тех мужчин, которые хотят, но не могут. Кстати — ты уже третий пирожок ешь…

— Кхе-кхе… — Нед с трудом проглотил то, что он успел откусить (Не выплёвывать же на стол?! Некрасиво!) — мы куда вообще попали?

— Это трактир для влюблённых. Называется «Рука Селеры» — подмигнула Санда — я всегда хотела тут посидеть, но не с кем было. Спасибо, что пригласил меня сюда. А что, тут вкусно готовят. И здесь уютно, правда? Можно я к тебе поближе сяду? — девушка поднялась, и передвинув стул поближе к Неду уселась так, что её колени касались бедра парня. Она тихонько потёрла бедро коленом, и Нед с неудовольствием почувствовал, что снова стал возбуждаться.

Он поймал взглядом подавальщицу, кивнул ей, та подошла, лучезарно улыбаясь, как солнце после дождя:

— Вам ещё что-то? Может всё-таки перейдёте в отдельный кабинет?

— Нет — чуть хрипло ответил Нед, стараясь не замечать происков Санды — я хочу рассчитаться. Сколько с меня?

— Восемь серебряников — слегка разочарованно сказала подавальщица, и получив золотой, сообщила — сейчас я принесу сдачу. Может всё-таки подумаете? Нет? Ну сейчас…

Она удалилась, как корабль под парусами проплывая по залу, а Санда положила руку на бедро Неда:

— А может ещё посидим, а? Тут так хорошо! Дорого, конечно…но хорошо! Я всегда представляла себе этот день так: мой жених, я…и он предлагает мне выйти за него замуж! Прямо в этом трактире! Становится на колено, протягивает мне обручальный браслет, и…

— Руку убери…ага, вот так. И сядь подальше. Сейчас я отведу тебя домой, ты умоешься, ляжешь на постель и отдохнёшь. А утром всё снова будет по-прежнему — никаких сержантов, никаких сказок, которые ты себе напридумала. Где ты всего этого набралась? Романтические книжки для дам читала, что ли?

— Ну и читала! И что такого?! — обиженно надула губы девушка — любовь с первого взгляда, и что? Ты красивый, сильный, я красивая — правда же, красивая? Вот. И почему между нами не может быть любви? Чего ты строишь из себя недотрогу? Вообще — то это я должна сопротивляться, а ты меня — пытаться лапать и затащить в кабинет! Слушай, а может ты…мужчин любишь? Ну… прости, ну не надо делать такое лицо! Ну, ляпнула! Прости!

— Это — худшее оскорбление для офицера корпуса, дурочка. Никогда больше не говори такие слова! — тяжело выдавил Нед — теперь давай разберёмся с твоими чувствами. Ты знаешь меня четыре дня, из которых стоят внимания- один мимолётный поцелуй, и сидение в этом кафе. И ты заявляешь, что готова для меня на всё, что угодно, что ты хочешь меня, что я твой жених — это как, нормально? Нет, ты скажи, ЭТО нормально?

— Нет, не нормально — легко ответила девушка — и что? Я от этого стала уродливее? Менее соблазнительна? Чего ты ведёшь себя так, как будто я уродка, и что общение со мной ты переносишь с трудом?

— Я жалею тебя — усмехнулся Нед — ты молоденькая. Тебе сколько? Шестнадцать? Ага. И ты ничего не знаешь о жизни. Бросаешься на шею первого встречного, который, как тебе показалось, достоин твоей любви. А ещё — тебе хочется показать своим подружкам, какой у тебя парень! Утереть им нос! Что, не так? Так. Ну да, ты влюблена в меня. Но это сейчас. Пройдёт неделя, две, и ты задумаешься — а что я нашла в этом парне? Какой-то солдафон! Пропадает на службе целыми днями, а я скучаю. И что потом? Ты пойми — я скоро, через два месяца уже уеду. Вернусь я из похода, или нет — неизвестно. Может погибну в бою. А если вернусь — скорее всего, меня пошлют в столицу — учиться на старшего офицера. А ты останешься с родителями. Так не лучше ли найти жениха здесь, в городе? Такого, который никуда не уедет, и не оставит вдовой? Поэтому тебе нужно подумать какое-то время, остыть и не предпринимать поспешных решений. Да, ты мне нравишься. Да, ты меня возбуждаешь. Да, ты очень красива — одна из самых красивых женщин, что я видел. Но…я не вправе ломать тебе жизнь. Я деревенский парень, волею случая попавший в армию, у меня контракт на пять лет. И я должен его выполнять. И я не принадлежу себе. Тебе это понятно?

— Мне всё понятно — нахмурилась Санда — я тебе не понравилась, ты считаешь меня шлюхой, способной лечь под любого мужчину, я уродка и дура! Но мне плевать! Я докажу тебе, что это не так! Я никому не говорила того, что говорила тебе! И я тебя люблю! Пошли они в задницу, твои рассуждения! Что, не пристало благовоспитанной девушке так выражаться? В задницу вашу благовоспитанность! Захочу — вообще уйду из дома! Надоели все — воспитывают, воспитывают, воспитывают…нашла себе мужчину — так и он воспитывает! Тьфу! Вот вам всем! — Санда сложила аккуратную дулю и покрутила её перед Недом — вот, вот, вот! Не будет по вашему! Прогонишь меня — я пойду на базу к начальнику, скажу, что твоя любовница и жена, буду добиваться, чтобы мне разрешили жить там, где ты живёшь! А если не позволят — буду ловить тебя у ворот, ждать, провожать, идти сзади, как собачка! И ты ничего со мной не сделаешь! Только если убьёшь! Вот!

«О боги! О Селера! Чего ты со мной вытворила!» — простонал про себя Нед — «Я же тебе положил только лишь один серебряник, а ты что наделала? Ты же сработала на кошель золотых! Ну, я просил любви, но не такой же! Зачем ты повесила на меня ЭТО?»

И ему показалось, будто где-то вдалеке, в вышине, раздался весёлый девичий смех…

К дому Санды они шли целых полчаса. Она висла на Неде, всё время что-то ему рассказывала, шарила глазами по сторонам, стараясь увидеть кого-то из своих соседок-подружек — видят ли они, какого парня Санда отхватила?

Уже возле дверей лавки, Санда прямо на улице обхватила Неда за шею, и крепко поцеловала в губы. Он неё пахло фруктами, свежестью, и не сказать, что Неду это не нравилось.

Взяв с Неда твёрдое обещание, что завтра они увидятся и он придёт к ней в гости, Санда погладила его по щеке и вспорхнула по лестнице на крыльцо, послав оттуда воздушный поцелуй. Потом исчезла в недрах кондитерской лавки, под одобрительную улыбку полной дамы, поднимающейся в лавку за очередной порцией пирожных, совершенно не портящих её талию.

Нед быстро ретировался от лавки, снова шагая в сторону центра. Он время от времени оглядывался, как будто подозревал, что сейчас этот ураган страсти передумает, и с гиканьем набросится на него сзади, чтобы никогда уже не выпустить из рук. Нед улыбался, а на душе почему-то было хорошо и спокойно — неужели в мире завёлся хоть один человек, который его ждёт и которому не безразлично, что с ним будет? Впрочем — он тут же себя отругал — а Жересар? Тот переживает за него. Да и друзья — тем тоже, наверное, небезразлична его судьба. Впрочем…кто знает? Случись с ним что-то, что они сделают? Ну, сядут, нальют в кружки вина, помянут: «Хороший был парень. Жаль, конечно!» Выпьют, и…пойдут к шлюхам. Всё. Был Нед, и нет Неда. А женщина…она — другое. Ведь она может оставить в этом мире часть Неда…маленького «Неда». И тогда он не совсем умрёт. Останется в своём сыне…