Башня. Новый Ковчег 4 - Евгения Букреева

не был уверен. Ни в том, что этот человек, сидящий перед ним, Олег Станиславович Мельников — действительно самый лучший, а не какой-то трусливый предатель, ни в том, что он — его отец.

— Я тебе не сын! — зло выпалил он. — И никогда им не был. Я даже не Мельников и тем более не этот… как там… Платов. Я — Васнецов. И я теперь понимаю, почему ты не дал мне свою фамилию.

— Стёпа, это ничего не значит. Да как тебя объяснить-то… Просто мы с Соней, с твоей мамой, мы думали, что это — неважно. Но если ты хочешь, то я дам тебе свою фамилию.

— Спасибо, не надо. Обойдусь без твоей фамилии. Потому что я не хочу, чтобы ты был моим отцом, не хочу, чтобы все знали, что ты… что мой отец предал…

— Стёпа! Ты ничего не знаешь. Всё совсем не так.

— Всё так, па… Так ты меня устроишь на работу? Или мне идти на пункт распределения? Я всё равно не вернусь ни на учёбу, ни домой.

— Хорошо, — отец отвёл взгляд, посмотрел на лежащие перед ним Стёпкины документы. Стёпа подумал, что отец выглядит очень усталым и даже каким-то постаревшим что ли. — Хорошо. Я определю тебя на триста восемьдесят третий, там хорошая больница, и я думаю, тебе оттуда будет даже удобно добираться до дома…

— Мне надо на сто восьмой.

— Куда? — отец отложил ручку, которую взял, чтобы написать что-то на листке перед ним, и непонимающе посмотрел на Стёпу. — Почему на сто восьмой?

— Мне надо.

— Но она внизу. Это не самая лучшая больница. Зачем тебе именно туда? Стёпа, ты что-то скрываешь? Послушай меня…

— Ничего я не скрываю. Я просто хочу быть от тебя подальше, ты этого ещё не понял что ли? — Стёпка с каким-то злым удовлетворением смотрел на растерянное лицо отца. Он знал, что говорит обидные вещи, но уже не мог сдержаться, да и не хотел. — Я не буду жить дома. Я хочу жить один, не с вами. Больница на сто восьмом достаточно далеко. Вот!

Отец поднёс руку к лицу, потёр лоб.

— Да, ты прав, она действительно достаточно далеко. Самая нижняя из всех сегодня работающих. Ты всё правильно говоришь. Всё правильно… — отец не глядел на Стёпку, он всё тёр и тёр лоб, словно то пятно, которое было у Стёпки на ботинке, перекочевало на его лицо, и отец всё силился, но никак не мог оттереть его. — Всё правильно, — повторил отец ещё раз и наконец оторвал руку ото лба. — Хорошо. На сто восьмой, так на сто восьмой. Туда как раз недавно попросился Ковальков, так что будешь хотя бы под присмотром.

Стёпа не знал, кто такой Ковальков, наверное, знакомый отца. Да и плевать. У отца везде знакомые. Главное, что он устроит его в ту больницу, куда должны были отвезти Шорохова. Он его найдёт, а там видно будет.

— Стёпа, — отец что-то написал на листке бумаге. — Подойдёшь сейчас к моей секретарше, она поможет с оформлением. А вечером… ты же придёшь домой? Мама будет ждать.

— Маме я сам позвоню, когда устроюсь на новом месте. Передай ей, что со мной всё в порядке.

Стёпка выхватил у отца документы и выскочил из кабинета.

* * *

У входа в больницу его ждал невысокий пожилой человек в белом халате.

— Ты — Степан Васнецов? — поинтересовался он, когда Стёпка приблизился.

— Да, я. А вы…

— Ковальков Егор Саныч, мне звонил твой отец. Попросил за тобой тут присмотреть. Значит, решил поработать у нас? — Егор Саныч взял у Стёпки папку с документами, которые оформили ему сотрудники отца, бегло просмотрел. — Понятно. И что же ты, Степан, не доучился? Отметки-то у тебя неплохие.

— Я хочу работать, — упрямо повторил Стёпа.

— Понятно, — опять протянул Ковальков. — Молодо-зелено, всё бунтуете, доказываете что-то кому-то. Небось поругался с отцом, вот и решил, назло ему?

В голосе этого пожилого, усталого врача Стёпа уловил насмешку. Даже не насмешку, а жалость что ли. И подумал, что этот доктор наверняка думает о Стёпке, как об избалованном мальчике, который повздорил с родителями и теперь просто так вот мстит им, назло отказываясь учиться. И в чём-то этот доктор даже был прав, наверно.

— Ладно, Степан. Олег Станиславович просил, чтобы тебя взяли медбратом. В хирургическое отделение, где работаю я, тебя никто, конечно, оформлять не будет, Ладыгина Маргарита Сергеевна, наш главврач, на такое не пойдёт даже ради твоего отца. В хирургическом квалификация нужна, люди специально учатся, недоучкам тут не место, — от обидных слов старого врача Стёпка почувствовал, что краснеет. Егор Саныч, если и заметил это, то виду не подал и продолжил, по-прежнему жёстко отмеряя слова. — Поэтому начнёшь с терапии, а там посмотрим. Возможно, придётся на курсы походить. А теперь пойдём со мной, я тебя до кадров провожу, там тебя оформят, ордер на жильё выдадут, я ведь правильно понимаю — из дома ты тоже ушёл? Ну, что ж, бунтовать, так бунтовать.

Стёпа молча последовал за Егором Санычем. Этот пожилой, сутулый, невзрачный человек заставил его почувствовать себя идиотом, бунтующим подростком. И это было неприятно.

— Терапевтическое отделение у нас здесь, налево, почти сразу. Хирургия дальше. Но я к тебе буду заходить, присматривать, раз отцу обещал. Уколы, капельницы умеешь?

Стёпка кивнул.

— Ну, дальше тебя девочки научат. Главное — желание работать. Работа медбрата — тяжёлая и не всегда приятная. Ну да ты, наверно, знаешь, от отца.

Они шли по бесконечным коридорам — больница занимала весь этаж и по сути ничем не отличалась от других больниц, в которых Стёпка бывал вместе с отцом. Так что он разберётся и Кира найдёт. Наверняка его определили в хирургию, а этот Ковальков как раз оттуда. Как бы спросить? Стёпка открыл рот, но вдруг понял, что спрашивать нельзя — ничего нельзя спрашивать у этого Ковалькова — тот немедленно доложит отцу. Непременно доложит. А отец… Думать об этом было страшно, но факты оставались фактами. Отец примкнул к новому правительству. А новое правительство держит Нику в заложниках. И та бойня на тридцать четвёртом, в которой пострадал Кир, явно