Анна Алмазная - Лоза Шерена

    - Там душно.

    - Я попрошу замок проветрить... Могу даже, о боги, не верю в это, оставить окно открытым... надо только перенести в кабинет цветы, и дерса...

    Рэми не слушал. Он смотрел на розовато-голубые тени, на укутанные снегом ели, вдыхал морозный воздух и вовсе не жаждал возвращаться в искусственную зелень покоев Тисмена.

    - Откуда вы так много знаете о магии?

    Рэми понял вопрос далеко не сразу. Он был занят - рассматривал крупный цветок розы, что вместо нежно-розового, как его соседки, окрасился вдруг кроваво-красным.

    - Меня научил друг.

    - Многому вас научили "друзья". Наблюдая за вами мне становится страшно: оказывается подводный мир столицы гораздо глубже, чем я думал. Вы, мой друг, владеете магией получше многих арханов. И все же многого еще не умеете. Однако для рожанина очень неплохо.

    - Но недостаточно, чтобы стать телохранителем принца, - устало ответил Рэми, срывая ярко-красный цветок.

    Шип розы уколол палец, на снег упала алая капля, и Тисмен взял ладонь Рэми в свою, тепло улыбнулся, одним движением другой руки залечивая ранку.

    - Видишь ли... - начал Тисмен. - Я могу называть вас на "ты"? - Рэми кивнул. - Мы не выбираем своей судьбы. Принц не просто так прочит тебя в телохранители. Там в лесу... вот тут, - Тисмен коснулся лба Рэми, - проступили знаки...

    - Знаки чего?

    - Знаки твоей избранности. И здесь уже не идет речь ни о твоем желании, ни о нашем, а о воле богов.

    - Мне говорили, что боги надо мной не властны.

    - Иногда я в это верю, - задумчиво ответил Тисмен, смотря, как роза в руках Рэми вдруг становится бутоном. Пальцы рожанина разжались и цветок упал на тропинку, вонзился в снег, стебель его начал удлиняться, разветвляясь, наращивая листья, и стремительно превращаясь в украшенный ярко-красными цветами куст. - Ты особый. И мне стало страшно, когда ты появился.

    - Почему?

    - Потому что человек-судьба появляется нечасто. А когда появляется...

    - То кто-то умирает. И что-то заканчивается.

    - Чаще всего - династия, - заметил Тисмен.

    - Ты тоже считаешь, что я опасен? - спросил Рэми, ломая новый цветок.

    - Не играй со своей силой! - предупредил Тисмен. - Не сейчас, когда не до конца понимаешь, что делаешь... отдай мне цветок. - Рэми отдал, и Тисмен отбросил его в снег. - "Тоже" - это о Кадме, правда? - Рэми вновь кивнул. - Нет, не считаю. Сказать по правде, и Кадм вряд ли считает.

    Рэми посмотрел на Тисмена и вздрогнул. Морозный воздух понемногу возвращал разум, и Рэми всеми силами пытался собраться с мыслями. Не сказать лишнего.

    А молчать следовало о двух вещах. Первая - видение. О том, что Аланна - дочь повелителя, и понятно теперь зачем Эдлаю "зять под каблуком".

    Вторая... Второй было странное поведение Жерла той ночью. Жерл знал, что Миранис - оборотень, знал принца в лицо. Знал, что Миранис... предложит Рэми стать телохранителем, и пытался намекнуть - Рэми должен отказаться.

    Откуда знал? Почему пытался предупредить? Рэми чувствовал, что это надо узнать, да как можно скорее, но...

    Позднее... сейчас болит голова. От мыслей, от зелья Тисмена и от внимательного взгляда мага.

    - Ты ведь не читаешь мыслей? - запоздало спохватился Рэми.

    - А следовало бы? - насторожился Тисмен.

    Рэми не хотел отвечать на этот вопрос. Он вообще недолюбливал этого "добренького" телохранителя, доверяя открытому и ироничному Кадму, да и вечно злому Лерину, гораздо более. Те хоть понятны.

    А этот? Сочувствует, но Рэми знал - так же легко, как сейчас лечит его царапины, Тисмен убьет по первому приказу Мира. Лицемер. Рэми ненавидел лицемеров.

    - Вот вы где!

    - Ваше высочество, я... - сбиваясь, начал Рэми.

    - Забудь про "ваше высочество", у нас есть дела поважнее, - рука Мираниса твердо легла на плечо, снег ударил вспышкой и, чтобы спасти глаза, пришлось зажмуриться....

    Когда Рэми вновь смог видеть, они уже были в небольшом, уютном зале. Подбежавший молодой слуга робко улыбнулся, снимая с плеч Рэми плащ. Подхалимствует, как архану, и ошибается - Рэми не архан и никогда им не будет. А надо? Надо ли ему проклятая кровь высокорожденного, чтобы быть счастливым?

    Проклятое зелье Тисмена постепенно переставало действовать. Тем не менее и сила притяжения к Миранису слегка притупилась, оттого Рэми теперь мог почти нормально соображать. И злиться.

    Надо найти амулет, успокоить тоску по Миру, забрать из замка Аланну... и... пусть они играют в свои игры сами, без него. А их хваленые законы, татуировки и дозоры вполне можно, оказывается, обойти. У матери когда-то получилось и у Рэми получится.

    - Впустите их, - приказал Мир.

    Бесшумно распахнулись раскрашенные позолотой двери, в дверях показался Кадм, а за ним - Гаарс и Рид. Рэми слегка удивился, сделал шаг матери навстречу, но был остановлен шепотом Тисмена:

    - Позднее...

    Мать чуть заметно кивнула сыну и по приказу Кадма осталась стоять у дверей, почтительно поклонившись Миру.

    Повинуясь Тисмену, Рэми повернулся лицом к принцу и только теперь смог его рассмотреть: в церемониальном, в тяжелом, украшенном драгоценными камнями наряде, с разрисованным синей краской лицом, подведенными черным глазами, он казался Рэми чужим. Безликим.

    Чужая, безликая статуя покровительственно кивнула Рид, села на трон, указав Рэми на ступени у ног.

    Рэми подчинился. Не сразу, после толчка Тисмена, когда брови Мира начали сходиться на переносице.

    "Зря ты его опоил, - Рэми вздрогнул, услышав в голове голос Кадма. - Нам теперь нужен "разумный" Рэми, а еще лучше - "Рэми тоскующий по принцу". Гаарс не хочет приказывать мальчику стать телохранителем, а принц не хочет давить. Если так и дальше пойдет - он отпустит мага."

    Более Рэми не слышал. Он чувствовал, что телохранители еще переговариваются друг с другом, но мыслей тех уловить не мог - сил не хватало. Оттого начинал злиться: на себя, потому как слишком легко поддался, на Тисмена, что лишил его возможности защищаться, даже на Мира... но на последнего лишь слегка. Не хотел он тревожить спавшую в глубине души проклятую тоску, не хотел вновь возненавидеть себя, за что "изменил"...

    - Подойди, Гаарс! - вслух сказал невозмутимый Тисмен.

    Глава рода повиновался. Выглядел он неважно: уставший, избитый, грязный. Гнев окатил Рэми при виде расползшегося по щеке Гаарса синяка, разбитой губы и спекшейся в волосах крови. Но теплая волна зелья остудила гнев. Рэми вновь стало все равно.

    - Подойди ближе, - приказал принц. - Не бойся!