Джеймс Гарднер - Пламя и Пыль

Мы с Ясмин были не столь свежи, чтобы так легко преодолеть преграду — шесть футов кирпичной стены с пиками наверху — но, отыскав несколько зацепок, нам удалось кое-как перебраться и спуститься с другой стороны. Там нас уже ждал Иезекия с сияющей улыбкой на простодушном лице.

— Вы справились! — воскликнул он. — Вы перебили всех умертвий?

Ясмин со смехом фыркнула.

— Они нас отпустили, — сказала она. — Что-то другое привлекло их внима…

Между нами и домом стояла стена, но мы увидели, как небо вдруг озарила красная вспышка. Через мгновение раздался приглушенный взрыв. По опыту последних дней я без труда узнал в нем огненный шар… попавший, как я посчитал, прямо в середину толпы умертвий, наводнивших гостиную дома.

— Что это? — нервно сглотнул Иезекия, выкатив глаза.

— Кто-то напал на умертвий, — ответила Ясмин. — Может это Гончие, наконец, показались.

— А что, Гончие могут бросаться огненными шарами? — спросил Иезекия.

— Теперь могут, — произнес еще один голос.

Мириам выступила из тени в компании невероятно красивой женщины лет двадцати пяти. У нее была кожа серого цвета, высокие скулы и красные с отливом волосы. Такую будет счастлив уложить в постель любой мужчина, который поймет, как быть с перепончатыми крыльями, торчащими у нее за спиной. В сравнении с ее ростом крылья казались крохотными, высотой меньше двух футов и с таким же малым размахом; но я не сомневался, что они могут поднять ее в воздух и развить скорость. Таковы Планы — здесь и не на таких рудиментах летают.

— Вот наш проводник, о котором я говорила, — сказала Мириам, указывая на крылатую женщину. — Ее зовут Ноябрь.

— А ты из какой расы? — весело спросил Иезекия.

Его вопрос был встречен ледяным молчанием со стороны Ноября и смущенным шарканьем всех остальных. Наконец, Ноябрь холодно промолвила:

— Есть вещи, о которых не принято спрашивать незнакомцев, если не хочешь плавать лицом вниз в ближайшей канаве.

— Но я же пытаюсь учиться, — возразил он. — Как я буду учиться, не спрашивая?

Глаза Ноября сузились.

— Мультивселенную не волнует, учишься ты или нет. Мультивселенную не волнует, жив ты еще или нет. Это волнует лишь окружающих, и то весьма немногих. Ты меня понял?

Иезекия нервно сглотнул.

— Ну ладно. Извини.

— Извинения приняты, — невозмутимо ответила Ноябрь. — Но поскольку мне ясно, что ты все равно не уймешься и так и будешь пялиться на меня, гадая, кто я такая, то знай, что рождена я от человеческого мужчины и суккуба. Некоторые любят звать нас алу-демонами, но я не желаю слышать от тебя этого слова. Ты будешь называть меня алу. Отец приучил меня подавлять демонические стороны моей души, и его дух опечалится, если я буду вынуждена убить тебя из-за какой-то терминологии.

— Алу, — кивнул Иезекия. — Просто алу. Я все понял.

Он продолжал кивать головой, словно пень, пока его не остановил хмурый взгляд Ноября.

Новый взрыв за стеной расчертил небо, затем раздался треск дерева. Я ожидал, что дом развалится в любую секунду, но, судя по всему, плотники Плэйг-Морта превзошли самих себя, выстроив это здание. После двух огненных шаров, армии умертвий и предшествовавшего этому вторжения Гончих дом продолжал стоять — охваченный огнем, он все еще держался.

— Что происходит? — спросила Зирит; ее голос звучал на грани паники.

— "Гончие против умертвий", — ответила Мириам. — Жаль, что нельзя пойти посмотреть.

— На огненные шары я уже насмотрелся, — сказал я. — Если, конечно, у Гончих нет каких-нибудь новых, поинтереснее.

— Самые обычные, — ответила Мириам, отмахнувшись. — Я случайно узнала, где в городе Фокс спрятал несколько жезлов. Вот и пригодились для взяток.

— Не взяток, — возмутилась Ноябрь, держа в руках два собственных огненных жезла, — а справедливого вознаграждения за услуги.

Мириам пожала плечами.

— Тебе — вознаграждение, Гончим — взятка. — Она обернулась ко мне: — Я подкинула Архи-Лекторским шавкам пару игрушек в обмен на согласие напасть на ваших умертвий.

— Так ты знала про умертвий? — спросила Ясмин.

— Мы с Ноябрем вернулись как раз, когда альбиноска готовила свое нападение. Нескольких умертвий она выдвинула вперед, но большинство оставила за углом, поэтому я знала, что вам потребуется помощь. Я подкупила ближайший отряд Гончих прийти к вам на подмогу. На это ушли все оставшиеся жезлы, но они подоспели вовремя.

— Просто им захотелось пострелять по живым мишеням, — фыркнула Ноябрь.

— Да хоть бы и так, — признала Мириам, — но они сделали то, за что им было заплачено, и сразу атаковали умертвий. Я знала, что вы догадаетесь уйти через черный ход, и потому мы здесь.

— Ну что ж, нам пора, — сказала Ноябрь. Она указала на отблески пламени за стеной. — У нас всего несколько минут, пока пожар не охватил весь квартал. К тому же, я уверена, вам не терпится как можно скорее увидеть врата в Сигил.

Несмотря на полный упадок сил, Ясмин настояла на том, чтобы нести Уизла, и мы поспешили за Ноябрем. Мириам пристроилась к Иезекии, и они принялись шептаться, склонив головы и негромко хихикая. Я не слышал, о чем они говорили, да мне и не требовалось: это был разговор ни о чем, они просто болтали, довольные тем, что худшее уже позади, и что каждый шаг приближает их к порталу домой.

Зирит скользила рядом со мной, на юном личике наги отражалась буря эмоций. Она покидала тот единственный мир, который был ей знаком; ее приемная семья была убита Гончими. Циник во мне не верил, что эта семья была столь добра к ней, как утверждала Зирит, но они были всем, о чем она знала, были центром всей ее жизни. А теперь она бежала в компании незнакомцев, оставляя все, что ей было привычно.

Я попытался ее как-то успокоить — в Сигиле жило небольшое сообщество наг, и кое-кого из них, из числа Сенсатов, я знал лично. Мы найдем того, кто присмотрит за ней до той поры, пока она не сможет сама заботиться о себе. Зирит вежливо кивнула и сказала, что уверена — Сигил замечательный город… но затем вновь замолчала, и ее лицо омрачилось печалью.

У Плэйг-Морта нет городских стен, у него нет даже определенной границы. Обветшалые хижины, что дают приют горожанам за пределами улицы Богачей, все дальше отстают друг от друга, а их дворы вырастают до размеров небольших полей. Возможно, это и были поля — мне, как горожанину, трудно судить об этом. В конце концов, в Плэйг-Морте стояла поздняя осень, и воздух уже дышал зимней прохладой. Злаки, которые летом росли на полях, были собраны, и ничего, кроме жнивья, не осталось.