Мария Чернокрылая - Эта безумная, безумная семья

— Вот, позвольте представить. Леша. Если хотите, Алексей. А это…

И пошло-поехало… Самой, разумеется, мне никого представить не дали. Каждая из присутствующих на кухне ведьм сочла своим долгом назваться самостоятельно, да еще и рассказать что-нибудь интересненькое. Хотя, нет, вру. Не каждая. Бабушка Регина вообще не глянула в сторону Леши. А когда начала представляться мама Вил, и вовсе покинула кухню. Мы сочли за лучшее ее не останавливать.

В общем, из кухни нам с Лешей удалось выбраться только через полтора часа, когда нас напоили чаем, накормили и закидали различными байками. Мальчик сначала косился на всех немного недоверчиво, но к концу наших посиделок "оттаял" и даже сам рассказал, как мы с ним дебоширили в школе. Родственницы впечатлились. Мне даже заявили, что я определенно нашла свое место в жизни, кто бы что бы ни говорил. Это мне заявила Рикка, жена одного из моих двоюродных братьев (если быть точнее, то Шилайта, брата Митохондия), которая явилась где-то посередине чаепития, чтобы поздороваться, да так с нами и осталась. Вообще, на кухню много кто успел зайти, пока мы там заседали. Дом медленно, но верно, заполнялся самыми разными субъектами магического слоя.

С кухни нас банально прогнали, когда Леша начал откровенно зевать. Все-таки, несколько дней в дороге, потом пересадка, потом от Осинников до дома пешком по сугробам… Короче, до вечера нам сказали не появляться никому на глаза.

Комната, куда нас отправили отдыхать, нуждается в отдельном описании. Просто потому, что я в ней выросла. И когда-то создала сама, под одну себя. Самое уютное место на всей земле.

Один из главных (а в данный момент — самым главным, потому что дом вскоре обещал превратиться в жужжащий улей) плюсов в моей комнате были звуконепроницаемые стены. Тишина, благодать, спокойствие. Маленький островок покоя среди этого шумного хаоса. Кстати, звук они не пропускают как внутрь, так и наружу, что было большим плюсом, когда в моей жизни появился Лион… Надеюсь, никому пояснять не надо, почему?

Вообще, комнатка у меня не такая уж и большая. И мебели в ней довольно мало, особенно по сравнению с множеством других комнат этого дома. Кровать, стол, шкаф, прикроватная тумбочка, стул, кресло для чтения и (моя гордость) широкий подоконник. Что самое главное — все является самим собой, а не как у дядюшки Адама. Большое окно выходит на внутренний сад дома, в котором я когда-то так любила прятаться от всех неприятностей. Там-то я когда-то и познакомилась со своей главной "неприятностью" в лице одного вампира. Помимо окна, в комнате было две двери — одна вела наружу, а другая в небольшую, но уютную ванную.

Вся мебель была сделана из темного дерева и ее украшала изящная резьба. Этому я обязана дяди Гаврилу, который в нашем доме является редким гостем. Все больше предпочитает свои родные леса. Человек природы. Впрочем, нет. Человеком его сложно назвать. Но и колдуном тоже язык не поворачивается. В общем, дядя Гаврил — старший брат бабушки Регины, "человек из Кемерово".

Пол в моей комнате укрывал мягкий, ворсистый ковер, в котором было очень приятно валяться — когда-то Матильда мне зачаровала его так, что от него всегда пахнет свежим лугом, летним днем и травами. Как раз, чтобы греться зимой и грезить о солнышке.

На одной из стен рядом висели три картины. На первой была изображена схема построения магических потоков в волшебных палочках — подарок моей сестренки Микель. На второй — что-то абстрактное, резкое, яркое. Этот шедевр мне достался от Красимиры, когда та была в порыве вдохновения. А вот на третью картину можно было смотреть вечно. Ибо было на ней нарисовано море. И не просто нарисовано — оно жило. Тихо колыхались волны, пел прибой о чем-то забытом, иногда, если прислушаться, можно было различить крики чаек вдалеке. Эта картина принадлежала кисти Сафиры. Все эти три творения я хранила очень тщательно, в память о сестрах и о том, что они меня любят. И я их. Куда ж мне без них-то? Мы — семья.

Вот такая вот комната. Просто не комната, а настоящий музей. Ну, я имею ввиду то, что о почти каждой вещи в ней можно рассказать очень много интересного, и почти каждая мелочь здесь мне напоминает о ком-нибудь из родственников. Может, пора начать проводить здесь экскурсии?..

Негромко рассмеявшись этой мысли, я забросила свою сумку куда подальше и повалилась на ковер, с ностальгией вспоминая детство. И на миг даже показалось, что мне снова десять лет, что ничего плохого в моей жизни еще никогда не случалось, а мелкие неприятности обязательно пройдут, стоит только попросить помочь кого-нибудь из старших. Ведь дяди, тети и сестры просто не могут не помочь. Ведь я их всех так люблю…

— Это все, конечно, здорово, но где я спать буду?.. — безжалостно прервал мои мысли Леша, сонно потирая глаза. Моего настроения он отчаянно не понимал. Я скисла.

Негромко хмыкнув, указала рукой в сторону двери, которая вела в ванную, и непреклонно заявила:

— Сначала в душ, а потом уже спать. Пока не смоешь с себя дорожную пыль, не пущу на чистые простыни. И ковром не поделюсь!

Последнее было добавлено потому, что мальчик без спросу начал укладываться рядом, вместо подушки задумав положить под голову рюкзак, с которым приехал сюда. Увы, я была беспощадна. Тяжело вздохнув и обозвав меня бессердечной, Леша поплелся в душ. А я поспешила смыться из комнаты, чтобы где-нибудь раскопать раскладушку или хотя бы побольше подушек. Ведь вряд ли дом меня сразу послушает и создаст еще одну кровать. Он же обидеться может, что я его в конце лета так бессовестно бросила. Хотя… праздник на дворе или не праздник?

Когда я вернулась с ворохом подушек, Леша уже благополучно спал, нагло устроившись на моей кровати. Немного поглядев на него, хмыкнула негромко и улеглась на полу. В конце концов, что может быть лучше, чем спать на свежей траве? В тепле, посреди зимы. Моя маленькая сказка.

Утро, как и полагается любому порядочному утру (особенно, если оно наступает где-то ближе к вечеру), началось радостных воплей над ухом.

— Тетя Эврика, просыпайся! Я пришла!!!

Тетя? Кому это я там успела стать тетей? Быстро припомнив всю свою ветвь семейного древа, пришла к выводу, что тетей я пока что являюсь лишь одному существу. Но Агата вряд ли бы стала будить меня так эмоционально и радостно. В конце концов, она явно пошла в отца, а Моренто всегда отличался спокойным характером. Тогда кто меня разбудить-то посмел?!

Открыв один глаз, я непонимающе уставилась на ребенка лет трех-четырех, который, в целях меня разбудить, коварно тянул свою руку к моему носу. Вот это наглость! Мы в восхищении.

— Чье ж ты такое, сокровище? — с улыбкой поинтересовалась я, прикрыв нос ладонью, чтобы до него не дотянулись.