Джулия Смит - Мудрец острова Саре

— Слава Богу, Атайя, — произнес он, тяжело дыша, и повернул ее к себе лицом. У него был изумленный вид, словно его только что окатили водой. — Я везде тебя ищу.

— Что бы там ни было, я сейчас не в духе, — угрюмо проговорила принцесса.

Вид тела Этана не выходил у нее из головы. И это после вестей, что Камерона и союзников Саттера публично повесили утром. Просто ужасный день.

— С тобой пытаются связаться.

Атайя устало вздохнула и пошла прочь:

— Скажи Мэйзону, что я поговорю с ним позже. Мне хочется немного полежать.

— Но это не Мэйзон, — сказал Джейрен, хватая ее за руку. — Это Дриана, она открыла панель.

Принцесса медленно развернулась:

— Но как она… а, ясно… Перед тем как уехать из лагеря, островитянка попросила у меня ключ. Должно быть, она нашла брата, и он помог ей, произведя заклинание.

Они поспешили в часовню, откуда тотчас вышли колдуны, которые там тренировались. В конце ряда скамеек стояла панель Дрианы. Мерцающее продолговатое изображение находилось перед алтарем, его окаймляли завитки света и тени. Внутри недвижно стояла сама островитянка, словно портрет в рамке. Атайя ожидала увидеть добрую непричесанную женщину, которая всегда путалась под ногами, а перед ней оказалась дама, которая больше походила на принцессу, чем она сама последнее время. На Дриане было платье из зеленого бархата, на шее и пальцах — золотые украшения, шикарные рыжие волосы перевязаны сверкающей ниткой жемчуга.

— Ни за что бы ее не узнала, — прошептала Атайя, хотя женщина не могла слышать ее, пока не откроется панель. Незаметная взгляду бывшей служанки принцесса изучила каждую деталь со странным чувством, словно смотрит в зеркало, но видит чужое отражение. Перед Дрианой располагался столик с серебряной чашей, полной каштанов, сзади на стене висел гобелен, на котором золотом была искусно вышита небольшая группа пилигримов в пути.

— Давай узнаем, в чем тут дело, — пробормотала Атайя и коснулась края панели.

После белой вспышки Дриана моргнула и подняла подбородок, дав понять, что связь установлена.

— Я соединилась с вами от имени его светлости, высокочтимого Мудреца острова Саре, — объявила она деловым тоном. — Мудрец желает поговорить с вами.

— Мудрец?! — воскликнула Атайя. — Не понимаю… что ты…

— Его светлость все объяснит, — сказала она и удалилась.

Принцесса позвала ее, но островитянка не вернулась.

— Мне все это не нравится, — заявил Джейрен, отступая в сторону, чтобы его не заметили. — Она что-то затевает.

— Точнее, его светлость что-то затевает, — прошептала Атайя. — Или с ним поговорил Николас, тогда все будет хорошо, — произнесла она, сама тому не веря.

Если в дело вмешался брат, то почему с ней связалась Дриана, а не он сам?

Принцесса прождала целую вечность, хотя на самом деле прошло всего несколько минут. В глубине души ей хотелось быть облеченной в нечто иное, нежели в старую серую накидку и кожаные сапоги, покрытые толстым слоем грязи. Если Мудрец думает увидеть столь же по-королевски одетую даму, как Дриана, то ему придется сильно разочароваться.

Узнав о его существовании, Атайя создала себе образ предводителя колдунов и теперь, когда он заполнил все пространство панели мускулистым телом, поняла, насколько ложны ее представления. Вместо старика в дорогих одеждах появился воин со шрамами на руках, одетый столь же непритязательно, как она сама. Смуглая кожа и важный вид напомнили ей принца Фельджина, хотя Мудрец выглядел менее цивилизованным в своем жилете из овчины и потертых замшевых сапогах. Посередине серебряной ленты вокруг головы светился традиционный герб мага, а поверх него — изображение золотой короны. Глядя на украшение, Атайя уверилась, что слухи о культе на острове не лишены доли правды.

— Ваше высочество, для меня большая честь наконец с вами встретиться. Я — Брандегарт из Крю.

Его голос наполнил часовню, словно музыка волынки, и хотя расстояние между ними было огромным, Атайя инстинктивно сделала шаг назад.

— Извините мне мое изумление, ваша светлость, но Дриана… она утверждала, что никогда вас не видела.

— Да, знаю, — подтвердил он с легкой усмешкой. — Но, пожалуйста, не корите ее за обман. Это была моя задумка — послать ее в Кайт, и потому именно мне следует просить у вас прощения.

Он замолчал, и у Атайи появилось неприятное ощущение, что ее молча оценивают. В глазах Мудреца сверкнула задорная нотка, когда они скользнули вниз, словно его привело в восторг прискорбное состояние ее одежды и локон немытых волос, который упрямо лип к щеке.

— Мне рассказывали, что ваш отец не мог подобрать вам жениха. Барды воспевали не вашу красоту, а острый язык. Откровенно говоря, я ожидал увидеть сорванца-девчонку, а вы оказались прекрасной молодой леди, полной королевской гордости и храбрости… и самое важное, — добавил он со знанием дела, — магических сил.

Атайя попыталась улыбнуться, так нагло ей не льстили уже много лет.

— Спасибо.

Я ему не верю, — передал Джейрен с изрядной долей раздражения.

Тебе просто не нравится, как он на меня смотрит, — ответила она, и тут поняла, что супругу не видно Мудреца. — Словно ему любопытно, одето ли на мне что-либо под накидкой, — добавила она, но почувствовала, что Джейрен предпочел бы не слышать подобные детали. — И да, я ему тоже не верю.

Брандегарт посмотрел в сторону на кого-то в своей комнате.

— Дриана, ты не могла бы нас оставить?

Послышался хлопок дверью, и Мудрец снова обратился к Атайе.

— Она замечательная девушка, — отметил он таким тоном, что сразу стал ясен характер их отношений, — и принесла мне много ценной информации о вашей кампании. Очевидно, что у нас с вами одна цель.

— Но к чему было скрываться? Почему сразу не сказать, что она приехала от вашего имени?

Чародей сделал круг по кабинету, засунув большие пальцы за черный кожаный ремень.

— Я не знал, как вы отреагируете на такую инициативу, ваше высочество. Обо мне ходят некоторые слухи, и мне не хотелось бы, чтобы они повлияли на ваше мнение.

Атайя замялась. Ее мнение уже было предопределено, и имевшиеся о Мудреце сведения послужили единственной причиной поездки Николаса на Саре. Ей не терпелось спросить о брате и Ранальфе, но ни Брандегарт, ни Дриана даже о них не упомянули, а значит, они еще не встречались. Николас на острове всего два месяца, и если ему есть чего опасаться, то пока не нужно разглашать его присутствие там.

— Понятно. — Принцесса подумала, что влияние дурной молвы лучше, чем обман Дрианы, но не стала высказывать это Мудрецу. — Так, значит, слухи ложны?