Юрий Ижевчанин - Прелюдия: Империя

Несчастный Тор чувствовал, как его против воли заносит в те сферы, в которых он никогда не хотел бы вращаться и по той причине, что у него был совсем не характер политика, и по той причине, что он ведь уже был Великим Мастером совсем в других вещах: в реальном ремесле. Больше всего ему хотелось бы побыстрее вернуться домой, в мастерскую и к семье, но все новые и новые дела его задерживали. Попутно кузнец обрастал такими связями, одна мысль о последствиях которых ужасала его. Суд определил ему в рабыни-наложницы одну из осужденных, а самая знаменитая гетера Империи захватила его в свои крепкие объятья. Король его королевства, как ни странно, относился дружелюбно к участнику мятежа, но что крылось за таким дружелюбием? Тора, неожиданно для него, определили в сеньоры тех самых мест, где у него была мастерская, где он женился и где его возненавидели и оклеветали. А зачем ему было все это? Мастерская, если ее хорошо наладить, давала доход больше, чем девятнадцать деревушек баронства, а сколько будет еще хлопот с этими деревнями, с местными дворянами и разбойниками! Вдобавок его владения лежали как раз на стыке между землями, занятыми восставшими, и землями, оставшимися верными правительству. По ним безжалостно прокатывалась гражданская война, остаться от которой (хотя бы частично) в стороне становилось все более проблематично. Вот и сейчас Тор, верхом на коне и в сопровождении двух пеших охранников, возвращался домой с заседания Сейма, где его вдобавок еще сделали делегатом Сейма, так что завтра надо было опять ехать на совершенно ненужные Мастеру (да, честно говоря, и Владетелю Колинстринны тоже) заседания.

Около дома гетеры Толтиссы Тор наткнулся на пышный кортеж своего короля Красгора. Король как раз выходил из паланкина. Тор соскочил с коня и поклонился. Король милостиво кивнул Тору, на тонком, ироничном, немного болезненном лице монарха возникла сдержанная улыбка и он сказал: "Пожалуйста, без церемоний. В доме любви, куда мы сейчас вместе войдем, еще неизвестно, у кого ранг выше!" Тор вымученно улыбнулся в ответ: "Как тебе будет угодно, твое величество!"

Зайдя в дом, Тор поднялся к себе, переоделся и заглянул к своей рабыне в соседней каморке. Рабыня выздоравливала после покушения на нее, когда ее облили кипятком. Она лежала на постели с ногами, намазанными сильно пахнущей мазью (это было лучшее снадобье от ожогов, которое делал для исцеления пытаемых палач Имперского Суда). Рабыня радостно улыбнулась и сказала: "Хозяин, мне говорят, что ноги быстро заживают. Через пару дней я смогу вновь служить тебе." Рядом с наложницей сидели пара рабынь гетеры и оживленно осуждали с ней какие-то женские проблемы, разглядывая хитоны с разноцветными полосами. Видимо, Ангтун объясняла им значение разных цветов полос на балах высшего общества (конечно же, там были не хитоны, а танцевальные роскошные платья, и не полосы, а цвет всего платья целиком). Тор пожелал ей скорейшего выздоровления, погладил по голове и отправился с обреченным видом вниз.

В приемной зале были расставлены подношения короля. Тор не стал их детально рассматривать, но видно было, что они очень богатые. Толтисса пригласила его возлечь за пиршественный стол вместе с ней и королем, а прислуживали им не служанки, а ее ученицы и клиентки, которые так и вились возле короля. Король на весь этот цветник внимания практически не обращал, он разговаривал лишь с хозяйкой дома.

— Твое величество, мне просто нельзя без ущерба для чести моей принимать такие дары. За один вечер и ночь это просто неприлично.

— А мне, великолепная Толтисса, просто нельзя без ущерба для чести моей забирать свои дары обратно.

— Ну ладно, значит, тогда три вечера и три ночи ты будешь здесь моим почетным гостем.

— А кузнец Тор останется хозяином? — улыбнулся король без всякой тени ревности.

— А он мой почетный гость на все время, пока не покинет Имперский Остров. И я своих гостей не прогоняю, если они не провинились, — сказала Толтисса с улыбкой, но в голосе ее чувствовалась тревога.

— Я знаю, — ответил король. — У тебя во дворце найдется место и ласка для нас обоих.

— Найдется, — с облегчением сказала гетера.

Тор увидел, что вокруг него увиваются три клиентки, и вспомнил, что сказала утром ему гетера: "Если мне так и не удастся отвлечь короля на другую женщину, у меня три клиентки почти готовы к рекомендации на Великородную. Они проходят очищение и не имели мужчины достаточно долго, чтобы знать, что ребенок будет твой. Все они очень желали бы твоей любви и ребенка от тебя. Выбери одну из них." Тор понял, что настало время делать выбор.

— Как тебя зовут, прелестница? — спросил он самую привлекательную из трех.

Та вспыхнула от радости и ответила: "Элоисса из Хирры, Мастер-Рыцарь."

— Ложись со мной за пиршественный стол, — продолжил Тор, хотя в душе у него все переворачивалось.

Две другие клиентки разочарованно упорхнули.

— Нет, мы сейчас перейдем в маленькую приемную, — сказала Толтисса, и Тор вспомнил ее слова о разговоре наедине. Четверо перешли в маленькую комнатку, где уже стояло угощение, и женщины исчезли в другой двери.

Тор с королем некоторое время говорили на нейтральные политические темы. Тор удивился, что вопросы, вынесенные Советами и Собраниями на утверждение Сейма, практически все было мелкими. Король "милостиво наставлял" вновь испеченного рыцаря, владетеля и члена Сейма, что означают эти мелкие вопросы, как на них главные державы проверяют отношения друг с другом, а мелкие княжества намекают на возможные угрозы, поскольку для них единственной возможностью спастись является поддержание равновесия сил в Империи.

— Скажем, давным-давно Трома могла бы захватить Синнию. Но ведь рядом мы, Колина и Линна. Пойдет ли она на Синнию, если будет видеть, что придется сцепиться затем со всеми троими? Конечно же, нет! Вот и поддевают они с Синнией друг друга мелкими уколами. Трома ищет случая, чтобы стать столь же очевидно обиженной, как вы, рокошане, и захватить хотя бы половину княжества. А Синния так и хочет выставить Трому большим крокодилом, который хочет проглотить невинную, белую и пушистую овечку. В этом суть вопроса о синнийских крестьянах, которые пасут овец на спорной территории, и о троминских разбойниках, которых никак не выловят власти Тромы. Говорят, что принц Синнии даже приплачивает своим крестьянам за выпас овец на полях вблизи Мисронстрана. А сам он в стороне: невежественные крестьяне считают эти поля исконно нашими, так было от веку, они ни на кого не нападают. А вот ваши троминские разбойники их грабят, и вы их не ловите.

— Ну ладно, — сказал Тор. — А вот почему такое странное двойное решение: помочь тебе и одновременно признать наше восстание? Поясните мне, невежественному!