Леонид Бутяков - Владигор

Филька, небрежно развалясь перед жарко пылающим очагом на ковре из лисьих шкур, рассказывал чародеям о последних событиях в разбойном становище на берегу Чурань-реки. Он решил, что нынче может позволить себе кое-какие вольности, ибо очень неплохо потрудился в последние дни (точнее — ночи), преодолел сотни верст и принес своему хозяину важные вести.

Белун, в свою очередь, то ли делал вид, что не замечает вольностей своего любимчика, то ли просто не считал нужным его одергивать, поскольку сейчас прежде всего следовало разобраться в этом странном переплетении событий. А главное — сделать верные выводы, чтобы затем не ошибиться в принимаемых решениях.

В этот предутренний час в Белом Замке по зову Белуна собрались пятеро из двенадцати самых могущественных чародеев, несколько лет назад посмевших начать борьбу с Триглавом, владыкой Тьмы. Только пятеро — те, в ком Белун был абсолютно уверен.

Он не допускал мысли, что среди других его соратников оказался изменник, сознательно перешедший в услужение Злыдню. Однако некоторые происшествия последних лет, даже если отбросить самый первый случай — с молодым Витимом, невольно ставшим проводником Триглава в Белый Замок, свидетельствуют о слишком хорошей осведомленности Злыдня.

Конечно, многое можно списать на слепую случайность. Однако лучше переусердствовать в осторожности, чем проиграть самое ответственное сражение из-за чрезмерной доверчивости. А что это сражение близко, как никогда, подтверждал и рассказ Филимона.

— В Удоке находятся более трехсот отлично вооруженных борейцев. Владигор надеется, что полторы сотни его оборванцев сумеют взять эту крепость? — удивился Гвидор. — Да он просто рехнулся!

— Я этого не заметил, — пожал плечами Филька. — Для безумца он рассуждает достаточно логично… Во-первых, борейцы стоят там уже второй год, точнее — балбесничают: пьют беспробудно, брюхатят баб, жиреют на Климогиных подачках. Если чего и боятся, так только того, что их перебросят к восточным границам и отправят усмирять какое-нибудь взбунтовавшееся селение. Во-вторых, Владигор и Ждан уверены, что по пути к ним присоединятся еще многие синегорцы. Кстати, я тоже так думаю. В-третьих…

— Достаточно,— прервал его Белун.-Решение, возможно, и дерзкое, но Владигору виднее. Или ты, Гвидор, попытаешься его отговорить?

— Что ж, тебе лучше знать своего ученика. Меня удивляет лишь одно — отчего это он не надумал сразу на Ладор выступить?

— Зря насмехаешься, — одернула собрата Зарема. — Мы не для того собрались, чтобы выслушивать твои нападки на княжича.

— А мне пока никто не сказал, для чего мы здесь. И почему в половинном составе?

— Я объясню все чуть позже,— ответил Белун.— А пока давайте выслушаем Филимона до конца.

— Между прочим, уважаемый Гвидор был не слишком далек от истины, когда ехидничал насчет Ладора, — отхлебнув горячей медовухи из бронзового кубка, сказал Филька.— Молодой предводитель очень деятелен, каждый день промедления кажется ему предательством собственного народа. А если бы он узнал, что Климога намерен еще до зимы взять в жены его сестрицу Любаву, то, я уверен, ватага уже двигалась бы к Ладорской крепости.

— Откуда тебе это известно? — вскинулся чародей Овсень. — У нас до сей поры не было точных сведений о княжне, и вдруг такие новости!

— Расставшись с Владигором, я надумал заглянуть в Ладор, чтобы разведать тамошнюю обстановку. Ведь это моя основная работа, не так ли? Выяснив, что наши враги пока ничего не знают о событиях на Чурань-реке, я уже собрался лететь в Белый Замок, когда Черный Арес неожиданно завел разговор о Любаве… Он был раздосадован на Климогу, который сам, дескать, не может уломать пленницу, но при этом отказывается от использования Черной магии. Из дальнейшего их спора и выяснилось, что речь идет о княжне. Она уже четыре года томится в крепостных стенах. Злодеи, конечно же, от народа это скрывают. Даже дворня ни о чем не подозревает, кроме двух-трех самых преданных слуг Климоги. Похоже, схватив ее, они сперва вообще не знали, что с ней делать. Рассчитывали, что когда-нибудь пригодится. Вот и пригодилась…

— Постой, а где же она раньше скрывалась?-перебила Фильку Зарема. — Неужели, как и Владий, в Заморочном лесу под наше магическое кольцо угодила?!

— Нет, слава Перуну,— успокоил ее Белун.— Но ей другое пережить довелось. В общих чертах я уже выяснил, в чем тут дело. Помните странную выходку диких берендов четыре года назад?

— На Быстрице, что ли? Когда беренды вдруг надумали крепость Комар взять в осаду?

— Вот-вот, та самая история. Мы решили тогда, что нападение было организовано самим Аресом, который искал повод направить в Комар дополнительный борейский отряд и, соответственно, до нитки обчистить местных жителей. Подробнее нам разбираться было некогда, поскольку хватало забот с безобразиями, творимыми Злыднем в Рифейских горах. Однако теперь я доподлинно знаю, что племя берендов, напавшее на крепость Комар, возглавляла женщина, а точнее — княжна Любава.

— Не верю своим ушам!

— Как такое возможно?!

— Они же пленили ее, чтобы продать Климоге!.. Чародеи, ко всяким чудесам привычные, этим известием были поражены. Спокойно переждав их бурное удивление, Белун продолжил:

— Не берусь объяснить, каким образом она из пленницы превратилась в вождя племени. Скорее всего, пожалуй, вождь оставался прежний, но ей удалось либо перехитрить его, либо подчинить своей воле. Может быть, то и другое вместе. Она надеялась, захватив небольшую крепость на берегу Быстрицы, собрать вокруг себя верных людей и выступить против Климоги. Примерно так же, заметьте, действует сейчас Владигор… К сожалению, ее планы рухнули в самом начале. Беренды хорошо дерутся в лесах, но совершенно не умеют осаждать укрепленные поселения. Хотя Комар совсем маленькая крепость —с одноярусными стенами, с единственной сторожевой башней — и защищал-то ее отряд всего из тридцати борейцев, однако ему удалось продержаться до подхода основных сил. Племя дикарей было уничтожено почти поголовно, а Любава оказалась в руках своего подлого дядюшки.

— Безумная девица! — воскликнул Гвидор. — Впрочем, как и ее любимый братец!..

— Ладно тебе, сейчас не об этом речь, — вновь одернула его Зарема. — Мы ведь пока не услышали, почему этот негодяй надумал жениться на дочери убитого им Светозора, на собственной же племяннице!

Филька, терпеливо дожидавшийся своей очереди, не стал медлить с завершением рассказа.

— Все очень просто, уважаемые. Черный колдун наконец-то понял, что синегорцы не считают власть Климоги законной, так как верят, что княжич и княжна в ту злопамятную ночь сумели спастись. Раз власть незаконна, то бунтовать против нее сами боги дозволяют, верно? Вот и надумал Арес использовать в этом деле княжну. Объявят народу, что многолетние поиски Любавы увенчались успехом — князь Климога, дескать, в жестокой сече отбил ее у диких берендов. В благодарность за свое спасение Любава согласилась стать его верной и любящей супругой. Хитро? Получится, что править в княжестве будут дочь Светозора и брат его, значит, все по закону, по Правде и Совести.