Игорь Рябов - Дебют четырёх волшебников. Книга первая

Дэр очумело потряс головой, но видение не исчезло. Более того, на очередную попытку перенести Айку в другое место, проклятая «черная дырища» отреагировала болезненно. В смысле, больно стало магу. Едва он дотронулся до девушки, как его чувствительно шандарахнуло приличным зарядом дикой магии, еще не преобразованной в какое-либо конкретное заклинание, заставив мышцы рук судорожно скрючиться, а ноги безвольно подогнуться в коленях. Ничего подобного раньше с ним не случалось. Анкл даже и не слышал ни разу о том, что необработанная магическая энергия может кого-то укусить, ведь сама по себе она вполне безобидна. Оклемавшись, волшебник не сразу решился вновь приблизиться к рыженькой. Но когда той опять стало крайне худо, дэр, позабыв про всё на свете, отважно бросился к ней со свежесмоченной в ледяной воде тряпицей в одной руке и мензуркой очередного настоя — в другой. И ничего страшного не случилось. То есть получалось, что помогать Айке и облегчать её страдания своевольным феноменом волшебного мира не возбранялось, а вот таскать девушку с места на место — только попробуй, и подметки тут же задымятся!

Анкл скудоумием не страдал, а потому быстро сообразил, что раз он ничего изменить в сложившейся ситуации не в силах, то проще и логичнее — смириться. Пусть события нанизываются, как бусинки, на нить жизни по собственному усмотрению. Или, если хотите и вам так удобнее думать, то не случайно и самовольно, а по предначертанию высших сил, намеренья которых смертным хоть и неведомы, но наверняка имеют определенное значение в масштабах Вселенского равновесия сил Добра и Зла. Полегчало? Осознание собственной значимости возросло на пару градусов, приблизившись к точке закипания гордости? Вот и ладно.

Как бы там ни было, но глядишь, Айке повезет, и девчушка всё ж таки выкарабкается из загребущих лап таинственной напасти. Анкл, чем сможет, тем поможет, разве только накормить не получится, хотя лишняя подпитка организму пригодилась бы в борьбе с лихоманкой. Но да ладно, хвала стихиям, что сам теперь голодным не останется. Правда, шашлык из проткнутого боевой тростью волка — тот еще деликатес! Мясо жестковатое и настолько жилистое, что есть риск при укусе зубы в порции оставить. Да и с солью проблема. Точнее, с солью как раз проблем бы не имелось, а вот при её полном отсутствии…

В предрассветном сумраке второй ночи, вновь проведенной без сна и в постоянных хлопотах ухода за больной, дэр всё же не выдержал и провалился в тревожное забытьё. Никто больше не нападал на парочку, но, памятуя о недавнем происшествии, Анкл тем не менее еще в преддверии наступления темноты вновь установил защитный барьер, пожертвовав последней из своих цепочек-амулетов, заряженных как раз на подобный случай.

Проснулся волшебник резко, словно его с силой кулаком в бок пихнули, когда солнце уже на ладонь поднялось над верхушками деревьев и ласково поглаживало его своими лучиками по затылку. Первая же мысль, пришедшая Анклу в чумную спросонок голову, не отличалась особой изысканностью: «Вот старый дурень, укуси меня вампир за копчик! Спёкся… И бросил Айку без присмотра на произвол болезни, отсохни мои руки по самые брови!».

Только ругал он себя зря. Одного быстрого взгляда магу хватило, чтобы немедленно перейти от уничижительного самобичевания к излиянию велеречивых мысленных славословий всем подряд, начиная с себя любимого, зацепив по пути поочередно магические стихии, и закончив на торжественной ноте благодарности божкам мелким и тому Единому, что ими рулит. Рыженькая сидела на своей походной постельке из веток, зябко обхватив колени руками и закутавшись в потрепанный плащ дэра. И хотя глаза девушки, обрамленные густыми темными кругами, смотрели на окружающий мир с печальной усталостью, но взор их казался теперь вполне осмысленным. Заметив, что волшебник проснулся, Айка хрипло поинтересовалась у него, с трудом шевеля потрескавшимися губами:

— Что со мною было?

— Ты внезапно сильно заболела. Два дня в беспамятстве провела. Но самое страшное, я так понимаю, уже позади, раз ты сейчас со мной разговариваешь.

— Два дня…, - задумчиво и протяжно прошептала девчонка, не до конца поверив в услышанное. — А я почти ничего и не помню… И вы меня не бросили тут? Почему? Еще и лечили, наверное…

Чародей переместился поближе к рыженькой и, присев на корточки, криво усмехнулся:

— Мои жалкие попытки помочь вряд ли можно назвать лечением.

Уголки губ Айки слегка приподнялись, обозначив благодарственную улыбку, но ожидание ответа на заданный вопрос так и не исчезло из её глаз. Коротко вздохнув, Анкл помассировал подбородок, а затем, перейдя с шутливого на серьезный тон, решительно произнес, предварительно просканировав рыженькую на магическом уровне зрения — обыкновенная девчонка с непонятной переливающейся изумрудно-перламутровой аурой, а «черная дыра» и вовсе куда-то испарилась:

— Давай-ка кое-что проясним раз и навсегда, — девушка едва заметно вздрогнула и напряглась, наверное ожидая неприятных для себя известий. — Во-первых, запомни, что я никогда не бросаю в беде тех, с кем меня свела судьба, если есть хоть один крохотный шанс им помочь. Не знаю, какие байки о волшебниках в вашей деревеньке травили долгими зимними вечерами, но почему-то уверен, что мы, реальные, гораздо лучше тех, кого вы там навоображали себе…

— Да разное о вас рассказывали, всего и не упомнишь, — неопределенно ответила Айка, от смущения потупив взор, но заметно внутренне расслабившись. — Хотя добрых слов в ваш адрес, не скрою, звучало куда меньше, чем ругательств.

— Вот-вот, — кривая ухмылка, впрочем весьма добродушная, вновь приклеилась на губы мага. — Вполне возможно, что некоторыми шибко лестными эпитетами нас и заслуженно наградили за… Впрочем, рано тебе еще в такие подробности волшебной политики вдаваться. Всему свое время!

— А что будет «во-вторых»? — поинтересовалась рыженькая у чародея, грустно призадумавшегося о былом.

Он встрепенулся, вернувшись в реальный мир, и непонимающе уставился на девчонку, с нескрываемым любопытством буравящую его детско-пытливым взглядом из-под пушистых ресниц.

— Ну, раз было «во-первых», которое я запомнила, как вы и сказали, то, значит, должно последовать и продолжение?

Дэр сперва поразился такой дотошливой внимательности к мелочам, потом осознал логически выверенную наблюдательность девушки, затем оценил её желание докопаться до самых корешков сути, и в результате заливисто рассмеялся, вытирая выступившие слезы рукавом. Вволю оторвавшись, он огорошил Айку, терпеливо дожидавшуюся окончания приступа веселья, нежданным даже для себя самого предложением: