Оксана Демченко - Демченко Оксана

   - Да, весьма ужасно и болезненно, - оскалился герцог. - И отошли человека к Вики. Я не желаю её принимать у себя до самой зимы... Как здоровье супруга нашей пташки?

   - При смерти, ему ведь восемьдесят семь, - Хуан даже покачал головой, пытаясь поточнее указать непричастность слуг герцога к плачевному состоянию здоровья старика.

  Этэри вздрогнул, обернулся, хотя уже собирался покинуть залу и направился к галерее. Сообщение пришлось некстати: однажды поверив сказанному, ментор вряд ли вторично сочтет столь удобную случайность - случайной.

   - А вот это плохо, - тихо посетовал Этэри. - Очень плохо. Жаль... Кто теперь сопровождает Вики? Лучшие люди, да-да... Поговори с ними. Скажи, я пойму, если мужество им изменит и в трудный момент они предпочтут сберечь свою жизнь, столь ценную для господина. Но это я так, просто на будущее. Ничего опасного относительно Вики мне не снилось. Только эта трагедия с Томизо. Иди.

  Герцог бросил на ковер перстень и зашагал прочь. Покосился на портрет кисти нового придворного художника. 'Неизвестная донна'... Если секрет оружия существует, он сделает молодого Диего Маркоса и-Вальса де Брава королем земель к северу от Тагорры. У королей происхождение должно быть безупречным, побочные братья ему ни к чему.

   - Рене! - позвал герцог. Глянул на портрет своей прежней подруги: - мальчику теперь пять? Отвези его в обитель света на южном берегу, замок Дьер. Пусть служит Дарующему. Полное отречение от мира, Рене, обязательная смена имени. Проследи, чтобы его память не сохранила прошлого. И добавь пять монет к месячному содержанию художника в этот раз, удачная работа, вполне.

   - Он настаивал на изучении вами проектов, предоставленных... - напомнил Рене, сочтя похвалу картине достаточным поводом.

   - Пустое, меня не интересуют мечтания слуг, - усмехнулся Этэри. - В плане оружия ничего толкового он не предлагает?

   - Нет, но я просмотрел, и счел, что мост...

   - Когда я поинтересуюсь, тогда и считай, а пока займись делом. Пусть радуется уже тому, что я не выдал его де Карра и не вынудил в благодарность за свое высокое покровительство работать без оплаты. Не уважаю идиотов, которые умудряются завести себе врагов не по силенкам... И еще. Кажется, он часто рисует мальчиков? Впрочем, слухи, не бледней, иди.

  Когда шаги слуги стихли, герцог миновал еще несколько портретов и ненадолго остановился перед изображением Диего. Еще совсем юного, в охотничьем костюме, с характерным отцовским прищуром, чуть надменным, несколько ироничным.

   - Хлаф меня подери, - шепнул герцог. - Это оружие дикарей дороже всякого золота, якобы устилающего дно их рек. Один удар - и нет более флота у сакров. Еще усилие - и тагоррийцы в том же плачевном положении. Только я, я один и смогу укротить безумие огня. Сэнна, а ведь тогда я стану святым, разве нет? Святой Этэри, основатель династии великих королей Тагорриды... заманчиво, словно хлаф ловушку ставит. А если и так! В моем возрасте можно рисковать всем. Еще бы прямо теперь занять сэнну чем-то нудным и неотложным... Впрочем, повар мой и лекарь - мой. Зря их благость затеяли разговор о мельничном козле. Со святыми даже менторы - строго на 'вы'.

  Герцог улыбнулся портрету сына и зашагал в яшмовый кабинет, более не задерживаясь.

  ***

  'Называя верующих овцами мы не проявляем к ним неуважения. Мы всего лишь подтверждаем истину, явную стоящему на холме пастуху. Чем больше толпа, чем незаметнее в ней голос и разум каждого в отдельности. Нет ни у кого, кроме Дарующего, величия и могущества, потребных, дабы вслушиваться в отдельные выкрики. Мы всего лишь люди - мы, стоящие на холме. Мы всего лишь пытаемся сохранить все стадо в целом, отгоняя не только волков, нет. Есть ведь еще и иные стада и иные пастухи, норовящие обогатиться за счет кражи наших овец и ведущие счет своих. Увы, тут кроется еще одна причина именовать стоящих ниже в иерархии - овцами. Ибо многие из них готовы сменить лужайку бездумно, интересуясь лишь кормом для утробы своей, но не для души.

  Мы оберегаем их. Мы взращиваем их. Есть ли грех в том, что мы же их стрижем? Полагаю, это вполне естественно и неизбежно. Как и то, что с нашего ведома и при нашей помощи избирается вожак для стада. Умно и то, что псы принадлежат нам и исполняют нашу волю, отгоняя волков, но не служат тому барану, который идет первым и орет громче прочих...'

  Прементор Дарио. Размышления, доверенные сперва бумаге, а затем - огню

  Море тяжело ворочалось, нехотя и без спешки унимая высоту валов после большого шторма. Асари, вечно пребывающий в движении начинатель перемен, славно разогнался над просторами серой сумеречной воды. Он вылепил из ровной, как степная трава, глади грохочущие валы, ростом своим способные удивить лиственный лес. И погнал их, смешивая небо и море, наполняя воздух соленой пеной и с хрустом разрывая путы парусов, норовящие удержать ветер... Ичивари лежал, слушал море, прикрыв глаза и не двигаясь. С некоторых пор ему нравилось спать на полу. Койка - так моряки именуют кровать - узкая и неудобная. Куда приятнее доски пола, их гладишь - и ощущаешь тепло своего берега. Нет сомнений: сосну добыли там. Может статься, прежний пол сгнил, времени было много, оптио ждали и ждали, заодно подновляя немолодой корабль.

  С некоторых пор Ичивари полагал корабль живым и потому прощал использование свежей древесины его бестолковым морякам. Людям, искренне не понимающим мира зеленого берега, но зато родным морю, а это уже немало. Он теперь тоже родной морю, он ощущает своими ладонями-волнами хрупкое тело корабля и бережно передает окрыленную парусами ношу от одного вала иному, украшая борта росписью узорной пены. Есть еще одна запасная мачта. Ставить мачты - весело. Жаль, что он слышит море и принимает, как часть себя - но не смеет лишний раз просить о помощи. Нельзя из-за мелочей обращаться к асхи, и так просителю дано более, чем мечталось. Право и способ сохранить себя и остаться махигом. Трудно поверить, что так много важного уместило в себе хрупкое крошечное перышко, принявшее тепло дыхания Шеулы.

   - У-учи, Чар, - едва слышно шепнул себе Ичивари. - Ты еще не выиграл. Ты надеялся, что сможешь просить море о помощи в побеге. Но ты уже истратил свою просьбу. Теперь думай головой. Или чем там думают? По науке бледных - головой...

  На столе, как всегда, стояла в кольце крепления, спасающего от качки, толстостенная бутыль с 'Живой водой'. В чистом виде её более не переводили на пьяницу-дикаря. Слишком дорого. Отраву разбавляли простой водой, поддерживая не опьянение даже, а саму тягу к напитку. Ичивари знал это, видел в настороженном и изучающем взгляде оптио. И старался соответствовать. Одной попытки испугать Алонзо ему вполне хватило, чтобы поумнеть и более не вынуждать хитроумного служителя к самым крайним и непредсказуемо опасным шагам.