Родерик Гордон - Свободное падение

— Готово, — подвел итоги Уилл, остановив мотор и дождавшись, пока стихнут отзвуки его оглушительного рокота.

— Великолепно! — воскликнул доктор Берроуз. — Напомни мне перед отплытием загрузить на борт побольше топлива про запас. — Когда они выбрались из лодки на причал, доктор посмотрел на сына. — Мы с тобой молодцы, — сказал он, легонько хлопнул Уилла по плечу, и они направились в убежище отдыхать.

Выспавшись и позавтракав, отец с сыном вышли на причал к катеру.

— Клевая шинель, пап, — сказал Уилл, одобрительно поглядев на старый теплый плащ, который подобрал себе доктор Берроуз, с капюшоном и продолговатыми пуговицами спереди. Он был сшит из ткани желтовато-коричневого цвета, такой плотной, что создавалось впечатление, будто плащ может стоять сам по себе.

— Это классический дафлкот «Монтгомери» из добротного толстого сукна. У моего отца был точно такой же, он его покупал в армейском магазине. Помню, папа все время в нем ходил, когда я был маленький, — с нежностью сказал доктор Берроуз. Налюбовавшись своим новым плащом, он поднял голову и обратил внимание на два туго набитых вещмешка цвета хаки, которые держал в руках Уилл. — Там все что надо?

— Я захватил нам по спальному мешку и еще кое-какие мелочи, на всякий случай, — быстро ответил мальчик, стараясь, чтобы отец не заметил, насколько тяжелые получились вещмешки.

— Ну что ж, думаю, балласт нам не помешает: мало ли что может случиться, — сказал доктор Берроуз.

Уилл посмотрел на нагрудный карман военной куртки, которую реквизировал для себя.

— Единственное, из-за чего я по-настоящему беспокоюсь, это пробирки с Доминионом. Мы должны их сберечь. Любой ценой.

Они прошли чуть дальше по набережной, и Уилл снова заговорил:

— Пап, ты же понимаешь, что я отправляюсь с тобой только из-за вируса? Иначе я бы вернулся к Честеру и Эллиот. И я обязательно к ним вернусь, как только отдам кому-нибудь эти пробирки.

Доктор Берроуз резко остановился.

— Уилл, ты прекрасно дал мне это понять. И ты ведь не думаешь, что я не собираюсь сюда возвращаться? Я лишь положил начало грандиозному исследованию. — Он покачал головой. — Нет, я обязательно вернусь и продолжу начатое.

До катера они дошли молча, только доктор едва слышно пробормотал:

— Если только мы доберемся до дома.

Отец с сыном погрузили вещи на лодку, и тут доктор Берроуз повернулся к Уиллу:

— Чуть не забыл. — Он вытащил из кармана плаща две черные шерстяные шапки и отдал одну сыну. — Чтобы голова не замерзла.

— Хорошо придумал, пап, — сказал Уилл, натягивая свой головной убор. Он поглядел на отца и криво улыбнулся: в шапке, спущенной по самые брови, и с торчащей клочьями бородой доктор Берроуз походил на старого капитана, избороздившего все моря.

— Вперед и вверх! — объявил доктор, когда Уилл завел бортовой мотор. Они сделали на катере несколько кругов по гавани, а когда мальчик освоился с управлением, отец велел ему прибавить газу, чтобы набрать достаточно большую скорость перед выходом на реку. Проскочив под аркой, Уилл понял, что отец не ошибся: ему даже пришлось еще увеличить число оборотов, иначе катер не смог бы и на метр продвинуться против течения.

Когда «благоустроенная» часть реки осталась позади, доктор Берроуз устроился на носу катера с фонарем — освещать путь. Он играл роль лоцмана, криком предупреждая Уилла о выступах породы или резких поворотах. Плыть на катере оказалось не так просто, как ожидал Уилл. Лодку то и дело подбрасывало, и по ней прокатывались волны ледяной воды, да и без этого мальчика с отцом постоянно обдавало брызгами, так что скоро они промокли до костей. Уилл порадовался, что тепло оделся в дорогу и надел шапку.

Река, кажущаяся бесконечной, километр за километром вилась через недра земли. О том, что до Уилла с доктором Берроузом здесь побывал кто-то еще, говорили только большие белые круги, намалеванные на неровных стенах, — они отмечали нужное направление на многочисленных развилках. Доктор Берроуз высматривал знаки, а Уилл вел катер вперед, всегда вперед и вверх, по направлению к истоку реки.

Когда мальчик настолько устал, что уже не справлялся с мотором, они с отцом поменялись местами. Уиллу страшно хотелось вздремнуть, но спать было нельзя: кто-то должен был освещать дорогу, поскольку ориентироваться вслепую на такой скорости не получилось бы даже при желании. На носу лодки было так же холодно, как и на корме, но у Уилла хотя бы отдыхали руки.

Они мчались без остановок, потому что остановиться и причалить было негде: бурное течение снесло бы маленький катер. Прошло, наверное, часов двадцать — доктор Берроуз за это время успел несколько раз заправить мотор прямо на ходу, — прежде чем Уилл заметил новый знак: белый крут, но с черным квадратом внутри. Он показал отцу, куда повернуть. После этого им встретилось еще несколько таких знаков, всякий раз уводивших в одну и ту же сторону. Вскоре Уилл с доктором Берроузом обратили внимание, что река заметно расширилась — метров до ста.

Течение здесь было не таким сильным, и мальчик с отцом разглядели в отдалении что-то светлое. Подплыв ближе, они обнаружили, что это металлический понтон, который когда-то был выкрашен в белый, но уже обесцветился от ржавчины. За ним оказался пирс, отходящий от небольшой набережной, явно искусственного происхождения. Доктор Берроуз заглушил мотор, и катер придрейфовал к причалу.

— Есть! — крикнул Уилл, ухватившись за металлические перила, и остановил катер. Привязав его за нос, отец с сыном выбрались на берег.

— Как же хорошо снова оказаться на твердой земле, — сказал доктор, с нескрываемым удовольствием топая ногами. Он снял шапку и принялся ее выкручивать, а Уилл пошел осмотреться. Набережная была во много раз меньше той, откуда они отплыли, и на осмотр много времени не потребовалось.

— Тут почти ничего нет, пап. Только цистерны с топливом и маленький домик, где даже мебели нет — один телефон на стенке.

— Я так и думал, — сказал доктор Берроуз. — Полагаю, это заправочная станция — чтобы баржа и лодки могли залить топливо по пути. Очень удачно, что мы на нее попали, — мы уже израсходовали две запасных канистры, и я начал сомневаться, что нам хватит до конца.

— Тогда пойду посмотрю, что осталось в цистернах, — сказал Уилл и зашагал прочь, но вдруг остановился и обернулся. — Пап, а долго еще?

Доктор Берроуз усмехнулся, сунув палец в ухо, чтобы вылить оттуда воду.

— Ты все время так спрашивал, когда мы с тобой ездили искать окаменелости. Тебе все не терпелось поскорее доехать. Помнишь?