Вадим Климовской - Марш Обреченных. Финал

— Рыжик, ты чего?

Полуприглушенный окрик командира отряда Рейвана застал его врасплох. Алькир машинально натянул поводья, его жеребец возмущено зафыркал и замотал башкой. Еще бы, его милость, мессир Черствый имел удовольствие притормозить скакуна на продуваемой ветрами площадке, на легком спуске плоскогорья. Как раз в тот момент, когда до редкой полосы жидкого леса — рукой подать.

Возглас Рейвана остановил весь отряд. Можно было перевести дух, если бы не проклятый ветер. Дуло изрядно. Продувало меховые куртки и подстежки. Мороз кусал за щеки и носы. Полчаса времени и на таком сквозняке можно запросто что-то себе отморозить. Что-то нужное и архиважное для жизни.

— Ры… — начал снова вопрос бывший десятник, но слова застряли у него в горле, когда налетел очередной вал ветра, и когда ветеран-следопыт слетел одним движением с седла и припал к заснеженной, обледенелой земле, внимательно разглядывая что-то на дороге.

Волчара, Кручень и Сурок остались в седлах, лишь повернув к действу хмурые и бледные лица. Сэм и Родрик жались в седлах, вызывая своим видом еще больше жалости и сожаления. Рано им еще тягаться с такой дорогой, дальше казармы — путь противопоказан. Хальм щурился и закрывался от ветра, пытаясь выкрикнуть хоть слово, но ветрюган подхватывал обрывки слов и уносил за собой, словно пожухлые листочки.

Алькир пригнулся в седле, стараясь получше рассмотреть то, что так не на шутку заинтересовало Рыжика, а его явно что-то насторожило и заставило приостановить путь целой группе. Нехорошее предчувствие закралось в груди Черствого, что же могло стрястись на самом деле? В чем причина?

Пришлось подогнать к ним жеребца, не орать же на всю дорогу, а вдруг Рыжик наткнулся на следы гоблинов? Алькир содрогнулся от щемящей мысли и усердного ветряного вала. Что за бред? Гоблины да еще за Гранитной Балкой? Чепуха! И придет же такое в старческую голову.

— Что стряслось?

Рейван оторвал взор от глубокого снега и повернул к летописцу озадаченное и встревоженное лицо.

— Следы…

— Чьи следы? — более спокойно полюбопытствовал Черствый, к ним подъезжали Хальм с ветеранами и позади всех топтались на месте строптивые ко всему резервисты. — Гоблинское отродье?

— Да нет… Зверьё! — отмахнулся с той же тревогой Рейван, подымая ворот кожанки на лицо. Порывы снега били в глаза.

— Зверьё?! — растерялся архивариус. Ничего не понимаю, какое такое, бля, зверьё? — Серые твари? Шакалы?

— Да нет же! — мотнул головой десятник, его глаза сузились и далеко не от ветра. — Вол… волки.

Алькир озадачено сощурился. И что тут страшного? Естественное явление в диких краях. Волки не только обитают в дремучих лесах, но также в северных зонах Королевства Людей, на границе с Свергиллем. Что в том смертельного, что Рыжик увидел на дороге волчьи следы? От зверья можно отстреляться арбалетными болтами или припугнуть холодной сталью. Ничего не понимаю? Откуда взялась паника?

— Рыжик хватит пялиться на дорогу, давай в седло! Гоним коней в Вольный! Без остановок! До темна нужно успеть добраться за частокол.

Следопыт уже прыгал в седло. Рейван поворачивал своего скакуна к поселку, а боевые товарищи озирались по сторонам, выискивая матерых хищников. Хальм дико хлопал глазищами. Резервисты терялись на ровном месте. Алькир глупо морщился и продолжал ничего не понимать, особенно то, что могло настолько всполошить бравых вояк.

Всю последующую дорогу до жидкого леска отряд придерживался галопа, с наглым намерением обогнать собственные страхи и неведение. Посостязаться наперегонки со встречным ветром и не слететь с седла вниз на обледенелые камни и кучугуры снега. Постоянство голой земли и ледяное плоскогорье. До скрученных и жалких стволов Алькир предполагал, что они добирались несколько секунд, и за это время он боялся одного — не рассыпаться в труху, кости едва переносили нагрузки. Его корявое тело и хоронить некогда будет, а просто бросить посреди ледяной пустыни. Он не был уверен, что Рейван точно придержался бы правил совести и приличия и не скинул бы его в первую, подвернувшуюся на пути канаву. Конечно, на этом бы миссия их отряда закончилась бы, но ребята ведь успели получить аванс, — и на том спасибо, не надобно лишний раз рисковать пузом. В Рейване Алькир не сомневался, такой человек как он, способен на многое ради выживания целого отряда, к примеру, переступить через трупы тех, кто является обузой всей группы. И не надо тело хоронить. А зачем? Если не загрызут ночные твари, значит, накроет первый же снегопад. А оттепель в этих краях дольно редкое явление, вряд ли кто уже что-то найдет. Ледяная могила!

Жаль резервистов, солдатиков, кто за ними присмотрит? Пропадут без него, Хальму и Рейвану до них никакого дела, бросят на первом же повороте или привале. Радоваться, если оставят в одном из хуторов по дороге к Балке, а нет, концы с концами — смерть в снегу!

Алькир мотнул головой, отгоняя мрачные мысли. Нельзя так! Худо думать о ветеранах, ведь люди же, неужели могут наплевать на этих желторотых?..

— Господин Алькир! — он даже не заметил, как к нему подъехал Рейван, шустро и не заметно.

— А?

— Сделаем в Вольном привал. До утра. Людям и лошадям надо передохнуть. Прикупим у местного старосты припасов и вещей. Может, удастся новых карт достать, кто его знает? Прежний староста, небось, давно поменялся? Когда это было, но порядки думаю, остались те же… — ветеран помолчал. — Поменьше рассказывайте о конечной цели пути, такого здесь не любят. Хотя… дело ваше, милсдарь Черствый.

— То есть, что вы хотите этим сказать?

— Что находится за Гранитной Балкой для местного народа чуждо и неприязненно, я бы даже сказал, крайне отвратно и опасно. В поселке сторонятся болтать на такие темы. Для них Балка — это неприступная крепость и непробиваемый щит. Вряд ли они восторжествуют, узнав, что мы лезем в преисподнею… в Одноглазую Башню. Их взгляды на наши проблемы могут круто измениться. Поселок… ни знаю, может ополчиться, а может, и нет? Но невзлюбит нас, так это точно. Давайте поостережемся тем и меньше рассказывать о нашей миссии. Не приведи Аллон, разгневать старосту и его окружение — нас всего… девятеро, а их несколько сотен. Подымут на вила и конец нашим подвигам. — Их взоры сошлись и перечеркнулись дуэльными рапирами. — Поймите меня правильно, мессир Черствый и объясните это… солдатам.

— Постараюсь, Рейван.

А что он мог еще сказать в ответ? В этой земле он как новорожденное дитя, ступает неуверенно и шатко, стараясь не ушибиться и оборвать свое существование. Объяснить солдатам? Да что им объяснять? Приказать — и все!