Татьяна Ильченко - Серые Башни (СИ)

— Твой дед решил не только твою судьбу, но и судьбу Хока тоже. Ему трудно. Он, вероятно, ожидал совсем другого.

Она снова отчаянно дернулась у меня из рук. Воображает, что может вырваться? Нет уж, придется дослушать до конца.

— Ты с виду такая… беззащитная и трогательная. Дитя. А на деле… дракон.

— Ага, монстр, — всхлипнула она.

— Глупости! Даже твоя мерзкая ящерица красива! Он может и не любит тебя, — малышка замерла в моих руках, — но ты ему не безразлична и он боится этого, так же как и ты. Хок сильный человек, девочка. Ему пришлось. Ты веришь мне? Можешь не говорить, только кивни.

— Если он так тебе неприятен, утешься, в Намарре ты быстро найдешь себе другого.

— Зачем мне другой? — шмыгнула она носом и отстранилась.

Я отпустил. Этим двоим только и нужно, что научится уступать друг другу. Жаль, у меня не было того, кто подсказал бы, направил, глядишь, и жизнь по — другому сложилась бы…

— Да и то верно, зачем? У тебя есть его защита, забота и верность, а там посмотрим, правда?

Ну, вот и глазки заблестели! Правильно, моя хорошая, все у тебя впереди. Немного уверенности и ты сможешь завязывать мужчин узлами. Хоку будет очень весело в Намарре.

Тэйе диа Агомар

А потом я сказала девчонкам, что мы едем в Намарру. Правда Хок говорил только обо мне, но правило «короля делает свита» работало и в этом мире. «Право» четко регламентировало количество и состав сопровождающих лиц Властителя и его леди. Так что девушки точно поедут и вообще-то, их должно быть на порядок больше. Я скривилась, представив, что их у меня не трое, а пятнадцать. Да они бы меня за день с ума свели. Болтовней, ссорами и визгом. Ну что, спрашивается, такого сказала? Ну едем, ну столица, но не завтра же? До предполагаемой даты отъезда еще месяца два — три, не меньше. А Криста уже почти в обмороке от того, что ей надеть нечего и эти две, дурочки, туда же. Ах, столица, ах, я буду выглядеть оборванкой! Всего несколько недель и от замерзших испуганных девчонок ничего не осталось. Принцессы! Нет, королевны! И откуда что взялось? И даже с Кристой помирились, на почве общей любви к рюшкам и бантикам. Я с сомнением одернула ставшую привычной одежду — штаны и тунику. Платье я одевала исключительно по вечерам, для Хока. Тыкала в холст иголку, минут пятнадцать не больше. А в Намарре придется платья все время носить,

— … не менее десяти, а может и больше. Я права, леди? — Криста с задумчивым видом смотрела на меня.

— Что? Прости, я не поняла. О чем ты? — я с трудом вынырнула из своих мыслей.

— Я говорила, леди, что тебе потребуется не менее десяти новых утренних платьев.

— Зачем? Разве их у меня мало?

— Вообще-то, у тебя нет ни одного, — ехидно сообщила она. — Там, — она махнула рукой в сторону гардеробной, — платья леди Вивет, сшитые по моде прошлого столетия. Ты же не хочешь чтобы над тобой смеялись в столице?

— Они очень красивые, — возразила я.

— Были красивыми, — безжалостно отрезала Криста. — За вещами отлично ухаживали, обновляли и чистили, но это не уменьшает их возраст. Тебе нужны новые.

— Леди отлично выглядит в любой одежде, — вздохнула Мей.

— Не завидуй, — тут же толкнула ее Криста.

Оставив девушек спорить о количестве оборок на нижних юбках, я сбежала в библиотеку. Сюда они ни за что не явятся.

— Тебя можно поздравить? — не отрывая головы от своих манускриптов, спросил Дикон. Старейшина уже давно перестал вскакивать при моем появлении.

— Смотря с чем, — пожала я плечами.

— Ваше примирение с лордом обрадовало всю крепость, леди.

— Вообще-то, я с ним не ссорилась, — Дикон некоторое время пристально смотрел на меня, а потом вздохнул и снова опустил голову.

— Все так плохо? — я осторожно начала разговор. — Я читала письмо.

Старейшина отложил в сторону перо и не поднимая головы ответил.

— Более чем. У нас нет союзников, это плохо, очень плохо.

— Неужели ни одного?

Дикон покачал головой.

— Поступок твоего деда, — он замолчал и нахмурился. — Разрушил отношения, которые строились годами. Сейчас, мы пожинаем плоды того, что он посеял.

— А подробнее? — нахмурилась я.

— Подробнее? — Дикон вскочил и начал судорожно складывать расползающиеся во все стороны листки.

— Я сам! — остановил он меня, когда я захотела помочь.

— Во-первых, одержимость леди Вивет, — начал он.

— Это не «одержимость», а любовь!

— Нет, это одержимость! При всем уважении, госпожа, любить лорд Фредегард мог кого угодно, но взять в жены был обязан равную! Леди Вивет была наихудшим выбором с этой точки зрения. Я уже не говорю о том, что упрямство вашего деда превратило Фраги и Боундлесс во врагов. И это еще не все! Через несколько лет его несдержанность, лишила Фраги еще одного союзника — Айсенгарда. И это не просто вражда, леди — это кровная вражда! На границе постоянно гибнут люди, наши восточные соседи не берут пленных, предпочитая добивать раненых. Гру потерял половину своей сотни и сам чудом остался жив. В Синих горах почти не осталось поселений фраги, люди уходят с насиженных мест, еще немного и там не останется никого. Клан потеряет эти земли, потому что у лорда Хока слишком мало людей, чтобы защитить свою собственность. Я уважал твоего деда, леди. Я восхищался твоей бабушкой, искренне сочувствовал, когда она пропала…, — Дикон глубоко вздохнул. — Буду с вами честен. Я до сих пор корю себя за то, что позволил вашему деду надеяться на успех в его поисках, и я должен был возразить, когда лорд Фредегард назвал своим преемником Вольфа Вольтара. Этот выбор лишил нас поддержки со стороны Ландфертира и Соузбарона. Лорд ушел в неизвестность, бросив на произвол судьбы весь клан! Вы можете возразить мне, любовь, скажете вы. Но ваш дед был не простым человеком, он был Высоким лордом и должен был понимать разницу между сердечной привязанностью к одному человеку и ответственностью за сотни! А теперь, спустя столько лет и имея сына, он отправляет обратно девчонку! И эта девчонка, так же как ее дед пренебрегает своими прямыми обязанностями, не думая о том, что от ее капризов и желаний зависит множеств жизней!

Почти выкрикнув последние слова, Старейшина обессиленно упал в кресло и закрыл глаза. Я молчала. Что я могла сказать?

— Прости старика, леди, — пробормотал Дикон. — Я не должен был говорить об этом… с тобой.

— Я не в обиде, — и если бы знала все с самого начала…, что бы изменилось? Принесла бы в жертву свои мечты? Дед, получается, не смог, отец не захотел. А я — компенсация за причинённый ущерб? Обидно.