Рисс Хесс - Planescape: Torment: "Пытка Вечностью"

Большая, покрытая рунами кружка для эля. Врищика повертела ее в руках.

— Кружка для эля весьма замечательного производства, где содержимое (обычно, пиво, конечно же) остается холодным вне зависимости от температуры. 299 медяков — и ты можешь наслаждаться самым ледяным элем, который можно попробовать за пределами Параплана Льда. — Гм, я уже встречал одного мага в баре в этом районе, у которого была точна такая кружка.

Кукла. Годы были безжалостны к маленькой тряпичной кукле; швы ее расходились, нити распускались. Это было подобие Леди Боли, но глаза — пуговки не вселяли страх в мое сердце. Врищика протянула ее мне.

— Это было найдено в сундуке с ловушкой глубоко под поверхностью Сигила. Кукла была там наряду с сокровищами и запретными магическими письменами, но я не знаю, для чего она предназначена. Если хочешь, отдам за 99 медяков.

Если рассказы о Леди Боли истинны, поклонение даже столь безобидной кукле может иметь самые плачевные последствия. Одного заключения в Лабиринте было для меня вполне достаточно, и я не намеревался испытывать судьбу вновь.

Мы покинули магазин, хотя я знал, что вернусь сюда, дабы продолжить изучение ассортимента товаров.

41. Эльвин

Уже смеркалось, когда мы покинули магазинчик странностей и направились обратно в Галерею Искусств и Антиквариата. В такой поздний час там не было никого, за исключением Иваны. Я приблизился к статуе Гангройгидона.

Лишь завидев мазь горгона в магазинчике, я горел желанием испробовать ее на статуе, быть может, та окажется просто… статуей. Мне очень хотелось встретиться с колдуном во плоти, и, к тому же, я стал весьма самоуверен теперь, когда обнаружил в себе способность обманывать смерть. Я нанес тонкий слой дурно пахнущей мази на поверхность статуи. Она воссияла и вздохнула, а глаза Гангройгидона загорелись яростным, мстительным безумием.

Я надеялся, что внезапное изменение окружающего мира остановит те слова, которые он собирался произнести. Как я заблуждался!

Не успел я среагировать, как обжигающие слова полились изо рта волшебника. Я чувствовал себя, как в агонии, будто меня окатила волна жара и впиталась в мою кожу подобно страшной ране. Я ослеп, когда глаза мои лопнули и вытекли из глазниц… Я слышал, как кто-то кричит, и понял, что это я сам.

Последним, что я слышал, был голос Морти:

— Новые ругательства, клянусь клинками на титьках Леди, как они…

Я умер, пав жертвой Страшного Проклятья Гангройгидона.

На следующее утро я очнулся в гостинице, куда товарищи принесли мое тело. К счастью, лишь я ощутил сполна эффект проклятия.

Покинув гостиницу, мы продолжили исследования Района Клерков, останавливаясь и заговаривая с его обитателями. Проходя мимо бара под открытым воздухом, я заметил женщину, которую узнал с первого взгляда, благо у меня было ее устное описание. Высокая, хрупкая женщина время от времени отрывалась от чаши с вином, дабы внимательно оглядеть посетителей бара и прохожих. Точеные черты ее лица были экзотичны, а глаза ее — ярко- золотые — отражали свет и искрились. Я махнул рукой, привлекая ее внимание. Она несколько мгновений созерцала меня, прежде чем ответить. Говорила она медленно и осторожно, не глядя мне в глаза.

— Я, Эльвин, приветствую тебя тоже.

Да, я определенно знаком с ее подругой.

— Эльвин? Твоя подруга, Немелль, ищет тебя.

Она собиралась было улыбнуться, но прикрыла рот ладонью и посмотрела в свою чашу.

— Я, Эльвин, очень рада слышать о Немелль. Могу ли я, Эльвин, попросить тебя рассказать ей об этом месте?

Я с готовностью согласился. Она бросила на меня быстрый взгляд, и на кратчайшую секунду перед тем, как она вновь опустила глаза на свой напиток, я испытал теплое, приятное ощущение: счастье.

— Я, Эльвин, благодарю тебя.

— Всегда пожалуйста. А могу я спросить тебя о ней? — Дождавшись кивка женщины, я произнес: — То, как она говорит, и то, что делают ее слова… как такое возможно?

— Я, Эльвин, могу лишь сказать, что исходим мы из других земель, из иного мира. Мы не похожи на здешних обитателей, чьи слова, мысли и чувства тоже ни на что не воздействуют прямо. Я, Эльвин, с превеликой осторожностью стараюсь не оказывать большого воздействия на окружающих меня. Немелль же недавно здесь и не может сдерживать себя. Этому она должна научиться, если хочет остаться здесь дольше.

— Но почему?

— Тому много причин. Я, Эльвин, считаю, что неправильно насаждать бытие тем, кто не обладает способностью насаждать бытие самой мне, Эльвин.

— Существует ли что-то, что ты не можешь содеять, лишь заговорив об этом?

Она нахмурилась, и меня окатило неприятное чувство.

— Пожалуйста… Я, Эльвин, не хочу об этом говорить.

— Еще один вопрс… — начал я. Она снова пристально на меня посмотрела, мое лицо отразилось в горящих золотых дисках ее глаз.

— Он больше не будет говорить об этом с Эльвин и больше не сможет заставить ее говорить таким образом с ним.

Я обнаружил, что не могу задать вопрос… слова мои застревали в горле, когда я пытался сделать это.

Ее способности управлять реальностью, прочувствованные мною сполна, были впечатляющи. Я чуточку искажал реальность, что была Сигилом, сам, но никогда не делал этого так, как умела Эльвин. Интересно, сумею ли я когда- либо освоить эту способность, ведь я вспомнил немало их с тех пор, как покинул Мавзолей.

Я двинулся дальше, и вскоре столкнулся со старухой, которая внимательно меня оглядела своими острыми серыми глазами… сначала лицо, затем руки и татуировки.

— Привет, покрытый шрамами. Пришел поболтать с Элобранд, а? Хочешь, чтобы я предсказала твою судьбу за пять медняков?

Улыбнувшись, я передал ей деньги и попросил предсказать судьбу. Элобранд немедленно спрятала монетки в мешочек на поясе и коснулась моих рук. Она изучила узоры на ладонях, и глубокие морщины прорезали ее чело. После долгой паузы она заговорила.

— Есть такие люди, над которыми не властна судьба. Они идут по жизни так, как считают нужным, творя собственные судьбы. У тебя нет судьбы, которую можно было бы предсказать… совсем нет. Мне нечего сказать тебе… забирай свои деньги. — Она вернула мне пять медняков.

Я хотел было отправиться дальше, но она остановила меня.