Флетчер Прэтт - Колодец Единорога

— Я… я благодарю вас, любезная госпожа, — воспользовался Эйрар выражением, подхваченным у Рогея.

Алые губы вновь дрогнули недовольно («Господи, — подумалось ему, — ну как еще прикажешь тебе отвечать?»), и принцесса спросила:

— Что ты думаешь о нашем гостеприимном хозяине?

— О герцоге Микалегоне? Он кажется мне человеком, заслуживающим доверия…

— …когда ему ничего иного не остается. Да его собственное Вольное Братство скинуло бы его в один миг, вздумай он отказать вам в убежище — ведь у вас столько воинов и вдобавок карренские Воеводы: совсем не лишняя подмога в войне. Но я о другом. Ты хоть знаешь, что он водит твоего парня, Висто, в Черную башню?

Эйрар ощутил, как жарко вспыхнули щеки:

— На Ос Эригу всякий свободен… и Висто в том числе…

— Ах, господин Эйрар, но ведь за всякую вольность кто-то другой расплачивается потерей, не так ли? Однажды наш герцог испустит дух, либо в сражении, либо просто в постели, и что тогда будет с Ос Эригу и его прославленной вольностью? Во всем, что совершает наш герцог, есть некий изъян — неужели ты не обратил на это внимания? Это касается и продления династии: у него нет наследника, а замок, увы, не принадлежит Империи, чтобы можно было решить дело без насилия, судом. Вот я и боюсь: прежде, чем кто-то другой наденет его корону и возглавит Вольное Братство, очень многие лишатся не только вольности, но и жизни. Слишком многие захотят пользоваться большими свободами, нежели все остальные…

— Но стоит ли сейчас об этом задумываться, любезная госпожа?

— Стоит. К тому же… — Она вдруг запнулась на полуслове. Эйрар ждал продолжения, гадая про себя, была ли эта запинка нечаянной или нарочитой. — Нет, незачем о том говорить, — сказала принцесса. — Конечно, все слышавшие приняли это за сиюминутный порыв… и ничего подобного ты не имел в виду, как я полагаю.

— Чего я не имел в виду, госпожа?..

— Того, в чем ты клялся над Кубком Войны, вступая в Вольное Братство Ос Эригу, а именно, прибрать мою сестрицу к рукам хоть лаской, хоть таской. Я не вижу, кстати, что вообще тебя сдерживает? Действуй, ты ведь вроде бы ходишь здесь в предводителях. А мы — беспомощные пленницы, с которыми всякий может сделать, что хочет!

Эйрара бросило в жар, потом в холод, но он постарался ответить спокойно:

— Кое-что вам передали верно, но кое-что нет. Я ничего не говорил насчет ласки и таски и не записывался в здешнее Братство. Я вправду поклялся следовать за вашей сестрой по всему свету — но следовать с почтением и любовью. И не за тем, чтобы прибрать ее к рукам… я хотел бы взять ее в жены — по доброму согласию и любви!

Аурия подперла кулачком подбородок:

— С ума сойти, до чего высокие чувства! Да, с твоими крыльями можно взлететь из маленького имения в Трангстеде к порогу императорского Дома… Неужели все дейлкарлы — вроде тебя? Я припоминаю одного из твоей страны, бывавшего при дворе: Ладомира Ладомирсона, рыцаря. Вот у кого шея, по-моему, вовсе не гнется… И тем не менее, — она вздохнула, — внучке рыцаря Бреммери грех так рассуждать, да и старый колдун утверждает, что ты — достойнейший человек. Но ты еще поклялся — так мне передавали, — освободить Дейларну от графа Валька, нашего законного наместника. И если это правда, значит, ты провозгласил себя моим врагом — на будущее, когда я стану его женой. А значит, киска-сестрица тоже обратится против меня — если только ты ее завоюешь!

— Но вы еще ему не жена, — сказал Эйрар, впрочем, без особого жара.

— Да, своей клятвой ты провозгласил себя врагом и мне и сестре, — повторила принцесса. — А кроме того, она дитя Колодца и Империи, а ты ими отвергнут и проклят!

— Я думал… — начал было Эйрар, но она перебила:

— Насколько я понимаю, ты вообще ни о чем не думал. Ну, на худой конец, разве только о том, как бы возглавить это Братство Ос Эригу, отрезанное от всего мира. Ты безнадежный романтик, господин Эйрар. А ведь тому, кто присмотрел себе невесту, рожденную для политики, следует и самому становиться политиком!

Отчаяние придало Эйрару решимости:

— Не хотите ли вы таким образом сообщить мне, любезная госпожа, что моя надежда на взаимность тщетна, пока я не откажусь от мысли однажды увидеть свободной и счастливой землю, которую я люблю?

— Да никоим образом, глупый. Я желаю тебе добра не меньше, чем старый кудесник… — Она даже тронула его за руку, но тут в дверь стукнули дважды, и мимо них неслышно скользнула Аргира; Эйрар проводил ее горестным взглядом. Из прихожей долетели негромкие голоса, и в комнате появился волшебник Мелибоэ: в неярком свете лампы казалось, будто он шел с закрытыми глазами. Он ничего не сказал. Принцесса Аурия мельком глянула на него и вновь обратилась к Эйрару:

— По части политики особых препятствий нет. Я открою тебе тайну — смотри, ни звука о ней кому бы то ни было… — она пристально посмотрела в глаза, — …так вот, наша Канцелярия далеко не в восторге от того, что вытворяет валькинговская держава. Одно дело — разгром Салмонессы, погрязшей в пороке; даже епископы приветствовали ее падение. Можно примириться и с осадой этого замка, ведь, в конце концов, Микалегон — не вассал империи и вдобавок держит нас пленниками. Но невозможно стерпеть то, что они устроили в Мариаполе и Белоречье — да хоть бы даже и здесь: что за манера решать дело вооруженной рукой, без переговоров!

— Но ведь все это — деяние графа Валька, разве не так? Я слышал, они…

— Не графа, а Бордвина Дикого Клыка, этого полу-предателя и отъявленного негодяя, который плетет интриги, добиваясь графской короны. Вот видишь, мы с тобой оказались-таки союзниками: у нас один враг.

Эйрар хотел говорить, но так и не нашел слов.

— Так почему бы, — продолжала Аурия, — нам не заключить союз по всей форме, как полагается? Моей сестре как дочери императора приличествует соответствующее приданое… скажем, та самая столица Мариолы, где Бордвин… вел себя столь некрасиво. И к ней любой, какой надо, сюзеренитет в Вастманстеде. Тем самым песенка Бордвина будет спета, а моему будущему супругу останется честь завоевания Салмонессы — он ничего не потеряет. Мы с тобой станем родственниками — неплохо для начала, а?

Эйрар спросил:

— А… насчет герцога Микалегона?

— Как граф Мариолы, ты станешь равен ему. Можешь сразу начинать с ним переговоры — я помогу вам прийти к согласию. Да не забудь, что он-то воюет из-за корысти…

— А Хестинга, Белоречье, с ними что будет?

— Эк ты замахнулся, господин Эйрар! Я полагаю, они останутся у Валька и отойдут к Ласии.

На какой-то миг его умственному взору предстала блистательная картина: Эйрар, бездомный юнец, изгнанный за долги с крохотного хутора — Эйрар, предводитель полусотни — Эйрар, граф Мариолы, получивший все, чего только можно желать… муж принцессы Аргиры… даже рот сам собой приоткрылся от изумления и восторга. Но потом перед глазами друг за другом мелькнули Рогей, отец, Леонсо Фабриций (это было как ожог), и наконец, старый Рудр, вольный рыбак. И он не то что закрыл рот — даже закусил губы. Он сказал: