Михаил Высоцкий - Баллада о Кольце

— Ну, столь любимого тобой балрога тут наверняка нет, — заверил Евстасьев.

— Ту чего, совсем тупой? Я понимаю, что нет — был бы он тут — весь дом давно бы уже спалил, подгорная тьма его забери! Ну не балрог — я чего, всех ваших тварей по имени знаю? Но не так это все! Не так! Я тебе говорю — вели нас!

— А если и вели, — переспросил Иннокентий, — неужели столь отважный гном боится? Неужели ты думаешь, что за этой дверью скрывается некто, способный тебе внушить столь великий страх, что ты боишься преступить порог?

— Э, не, старик! Ты меня на слабо не бери — я ничего не боюсь, но и голову свою по человеческой тупости терять не собираюсь!

— Ну так давай я первый зайду… Или Артемку вперед пустим — Артемка, ты же не боишься? Посмотреть, что там, да как? Видишь, не боится, — Артемка уже ничего не боялся — могучий шкаф «выпал» из событий, хоть свои функциональные обязанности по-прежнему мог выполнять на высочайшем уровне.

— Ты чего, старик? — возмутился гном. — Ты чего мне пустую породу долбишь? Я тебе о чем? О ловушке! А ты? Говорю же — не боюсь я ничего, и первым туда готов завалить, но нутро мое говорит — балрог его знает, что тут творится! Как будто вели нас!

— А если и вели, то что? Ты ведь сам согласился с моими аргументами — если где и можно будет найти Арцхаляна, то только тут — или ты уже изменил свое мнение?

— Да ничего я не изменил… — махнул рукой гном. — Ну раз решили, так давай… Только ты потом знай — я тебя предупреждал! Чтоб не говорил, как ушастик любит, что это я затянул…

— Не волнуйся, не скажу, — улыбнулся Евстасьев. — Ты меня честно отговаривал.

— Ну и отлично, — буркнул Тупин

Мановением руки, как только гномы и умеют, открыл замок, и зашел в сто шестьдесят четвертую квартиру, Артемка последовал за ним. Иннокентий Апполинарович, погрозив пальцем пустоте, буркнул себе под нос что-то вроде «смотри не подведи, кровосос», тяжело вздохнул и переступил порог. Он знал, что гном был на сто процентов прав — но это знание в данном случае ровным счетом ничего не меняло. Есть ловушки, в которые лучше попасть.

— Ein… Zwei… Ein… Zwei… Schneller! Schneller! Ein… Zwei…

Немало монахов, и до этого верующих, начиная с этого дня превратились в настоящих религиозных фанатиков. Еще бы — в городе творится непонятно что, паника, всеобщий бедлам, слухи про восставших мертвецов и демонов — и тут, как на заказ, из подземелий дружными рядами, маршируя нога в ногу, полезли самые настоящие рыцари. В полном боевом обмундировании, с мечами и щитами, луками, копьями и алебардами — разве что коней не было. Причем полезли не из темных склепов, а из святых лаврских пещер, куда, известно, силам зла ходу нет.

А что рыцари эти общаются на немецком, и на ходу все двери выбивают, ворота вышибают, хорошо хоть сквозь окна не лезут — так что поделаешь, излишек святости никогда и никому так просто не давался…

Сами же рыцари, во главе с Артуром, королем всея Камелота в экзилие, подобными вещами себе голову не забивали. Они вообще не часто вылезали из своих подземелий — последний раз в сорок втором году, именно тогда и нахватались всяких немецких словечек — Мерлин, старый плут, их еще одному языку обучил. Старый пройдоха вообще не упускал случая похвастаться своими недюжинными магическими способностями, за что его и уважали, и не любили одновременно. С одной стороны, хорошо, когда он вдвоем с Морганой в бою спину прикрывает — с другой ничего нет приятного, когда тебя используют для испытаний очередной порции «гениальных заклинаний», что ему приснились за последние пол века…

Но сейчас Мерлин притаился — предстояло быть бою, вот и экономил старый маг свой магический арсенал, не размениваясь на свои любимые шутки — кого в свинью превратить, кого в цыпленка… Человек простой, и юмор у него тоже был самым примитивным.

Да и все тут были людьми простыми, хоть королевских и рыцарских кровей. Сам Артур, любивший в свое время заставлять служанок в трактирах танцевать голыми перед ним на столе, Ланселот Озерный, прозванный так за то, что мог выпить целое озеро пива, Галахад, его сынок, большой любитель кабаньей охоты и сеновалов, Персеваль, до посвящения в рыцари подрабатывавший от карманного воришки до палача. Гавэйн, Кей, Борс, Лайонель, Эктор, Вигамур, Ивэйн, многие другие — это в легендах рыцари предстают святыми воинами, для которых самое страшное преступление — прелюбодеяние Джиневры и Ланселота. В жизни все они были людьми веселыми, да еще и весьма либеральных взглядов — настолько либеральных, что просто не вписались в свое время. Тут же были и Мерлин с Морганой, хоть и не рыцари, но из той же шайки, за магическую поддержку отвечают. Мордред, племянник и сын Артура одновременно. Ну и, из тех, кто присоединился к этой веселой компании несколько позднее — сэр Робин, он же Робин из Худа, вместе со своими ребятами. Хоть они и принадлежали другой эпохе, другим временам, но во всем остальном мало от своих предков отличались — так что своим волевым решением Артур принял их всех в состав своего рыцарского отряда, позволив избежать смерти, заменив ее на вечный сон…

И вот вся эта разнородная банда, маршируя и бренча своими доспехами, шла воевать с демонами.

— Левой! Левой! — время от времени Артур переходил на русский. — Ein… Zwei… Ein… Zwei… Чего ползете, черепахи? Быстрее! Шире шаг! Мерлин, vite, vite! Чего ползешь? Разговоры в строю! Schneller, SchildkrЖte! Ein… Zwei… Ein… Zwei… Запевай! Wir werden den Kampf geben! Kampf geben! Kampf geben! Wir werden den Kampf geben! DДmon wird ermordet sein! А ну громче! Не слышу! Екскалибур!

— Екскалибур! — радостно подхватили остальные рыцари.

Дружным ударом с плеча Ланселот с Малюткой Джоном вышибли центральные ворота Киево-Печерской Лавры, и рыцари разделились на три части — большая по Цитадельной отправилась в сторону центра, меньшие по Январского Восстания к Аскольдовой Могиле и Ботаническому саду…

Рыцарей совершенно не пугало, что им предстоит сразиться сразу с девятью демонами (именно столько точек было отмечено на переданной Олегом карте) — каждый из них готов был свершить такой подвиг в одиночку, уверенности в своих силах никому из них было не занимать — да и не на пустом месте эта уверенность взялась. Кельтские боги, в те времена еще достаточно сильные, долго и тщательно выбирали своих «избранников», кому попало место в Авалоне и бессмертие не доставалось. Если у них сам Олег был среди экспертов, определяющих, достоин ли человек вечной жизни — это многое говорит… Хорошие боги были — экономные, не разбрасывались жизнями своих героев, экономили столь ценный ресурс для будущих битв…

Как раз таких, как эта — отряд Артура все дробился, пока из полноценной роты не превратился в восемь урезанных взводов, каждый из которых имел свою вводную и шел к намеченной цели.