Александр Тув - Ходок VIIl

 … ишь какие мы реактивные…

 … нервным тиком страдаем!..

– Ты ведь умный, клирик… Ты уже догадался о какой должности идет речь. Правда? – очень неприятно ухмыльнулся Генерал-губернатор. – И ты прав! Я попрошу у него должность Имперского Аудитора! Недавно появилась вакансия, так что проблем не будет. Император, как ты понимаешь, мне не откажет. – На клирика было интересно смотреть – он напоминал проколотый воздушный шарик из которого быстро улетучивается воздух. Только вместо воздуха были гнев, спесь, злоба, чувство собственной важности и другие сопутствующие чувства. – И да, ты снова угадал, – ехидно ухмыльнулся Брикус, – первое, что я сделаю – начну расследование финансовой деятельности вашего блядского Братства.

 – Я денег не беру! – прошипел Хролф.

 – Твое горе, – ухмыльнулся Генерал-губернатор. – Просто все братья… а они берут, – уточнил бакарский градоначальник, – будут знать из-за кого именно я возьму их за причиндалы. Мне скрывать нечего. Все, от Прайм-Легата до последнего золотушного брата с Западного Предгорья будут знать кого благодарить за внимание Имперского Аудитора. – Брикус доброжелательно улыбнулся, но ответной улыбки от клирика не дождался. Есть такое избитое выражение: «побелел, как полотно», и именно оно лучше всего описывало цвет лица Хролфа, которое оно приняло при последних словах губернатора. Высказавшись, Брикус замолчал, не сводя глаз с застывшего перед ним светлого брата. С каждым мгновением молчание становилось все более тяжелым. В конце концов клирик не выдержал, он развернулся и, почему-то перекосившись на один бок, медленно побрел к двери.

 … тенденция, однако…

 … Дож так же выходил…

 … теперь этот хрен…

Когда клирик уже взялся за ручку, его остановил голос Брикуса Валента: – Не вздумай уйти, я хочу послушать, с чем ты пришел! – После того, как за Хролфом закрылась дверь, Брикус повернулся к Шэфу: – Ну, спрашивай!

– Чего спрашивать? – не сразу врубился командор, все еще оставаясь под впечатлением яркого выступления Генерал-губернатора.

– Как чего, – усмехнулся Брикус, – ты же ввалился в кабинет с криком: «Я только спросить!». Вот и спрашивай.

– Хорошо… – Шэф решил сразу взять быка за рога и обойтись без деревенских политесов. А то в провинции, прежде чем попросить у столичного гостя в займы пятьдесят пять рублей сорок копеек, его часа четыре мурыжат расспросами о внешней и внутренней политике, считая, что географическая близость к Кремлю позволяет тому быть в курсе самых засекреченных тайн этой самой внешней и внутренней политики. – Спрашиваю… Тебе уже доложили о происшествии в «Империуме»?

– Про черного монстра?

– Да.

– Конечно доложили. Об этом весь Бакар гудит. После обеда от докладчиков не продохнуть было… – Брикус покачал головой, как бы удивляясь количеству очевидцев, – выгонять пришлось, – улыбнулся губернатор, – работать не давали. А что, тоже хочешь поделиться впечатлениями?

– Да нет… – медленно протянул Шэф и от этих простых слов и от тона, каким они были сказаны, улыбка с лица Брикуса сползла. Через мгновение перед командором сидел не обаятельный Лесли Нильсен, а суровый полководец, водивший свои легионы в самое пекло, но сумевший оттуда выбраться. Военачальник знающий цену жизни и цену смерти, цену дружбы и цену предательства.

– Ваша работа? – прищурился губернатор.

– И да… и нет…

– Не крути! – Брикус так стукнул кулаком по столу, что подскочили бумаги и перо с чернильницей. – Говори правду! – загремел он, но мгновенно сник и тихо, добавил: – Я дам вам уехать из города. Никто вас не тронет. – Он тяжело вздохнул. – Такие ребята хорошие… и чернокнижники! – Чувствовалось, что Генерал-губернатор Бакара сильно расстроен.

– Какие чернокнижники? – поднял брови Шэф. – Ты это, о чем?

– О чем!? – снова разъярился Брикус. – О чем!?! – повторил он. – Да о том, что какое-то порождение Тьмы кидается с балкона живыми людьми! Вот о чем! И о том, что ты с Арамисом имеешь к этому отношение!

– Я даю тебе честное, благородное слово, – глядя в глаза Генерал-губернатору твердо сказал командор, – что мы с Арамисом не только не чернокнижники, но и вообще не маги. Я могу все объяснить, для этого и пришел, но есть ли у тебя время? – Шэф кивнул на дверь в приемную. – Чтобы все было понятно, рассказ будет довольно длинный, придется начать издалека. Как у нас говорят – танцевать от печки.

– Да хоть от свечки! Только не ври! – строго предупредил Брикус. – А эти, – он пренебрежительно махнул рукой в сторону двери, – подождут. Мне от них ничего не надо, а если им надо – подождут.

– Логично, – согласился с Генерал-губернатором командор. – Итак. У каждого Великого Дома есть свой йохар. Йохар – это Хранитель Дома. Если бы не Хранители, мы бы уже давно перерезали друг другу глотки. Что-что, а воевать наше любимое занятие.

– Я обратил внимание, – буркнул Брикус, а Шэф продолжил свой занимательный рассказ:

– Считается, что йохар живет в Перстне Лорда. Правда, кое-кто из наших яйцеголовых считает, что это не так и перстень служит лишь для связи Лорда с Хранителем, но официальная точка зрения состоит в том, что йохар живет в Перстне Лорда. – С этими словами командор продемонстрировал губернатору свой экземпляр, сняв с пальца. Он протянул перстень Брикусу, для более детального ознакомления, но Генерал-губернатор только покачал головой и брать перстень в руки не стал. Похожие сцены возникают, когда какой-нибудь юный натуралист, с совершенно благими намерениями, предлагает своему взрослому родственнику подержать здоровенного жука, или жабу, чтобы тот смог разделить его восторг и получить свою порцию удовольствия. Судя по выражению лица Брикуса, тот полагал перстень Лорда чем-то средним между гюрзой и скорпионом, и брать в руки такой предмет ему решительно не хотелось. В ответ Шэф выразительно поднял брови, как бы говоря, что люди готовы любые деньги заплатить, чтобы только подержать в руках такой артефакт, а тут забесплатно не хотят! Но, губернатор был тверд в своей позиции – Нет! Нет! И еще раз – Нет! Ну, на нет и суда нет, пожал плечами командор, и продолжил: – Принять Перстень может только тот человек, в жилах которого течет неразбавленная кровь Истинных Владык Севера. Любого другого перстень убьет. В связи с этим, время от времени, возникают разные коллизии…

Брикус понимающе ухмыльнулся: – Дорогая, прости, но наш первенец не от тебя.

– Именно, – с такой же глумливой ухмылкой подтвердил главком, после чего оба чуть-чуть похихикали и командор вернулся к основной теме повествования: – В Великих Домах все, как везде. Вокруг Лорда суетится толпа всяких… – Шэф махнул рукой, а Брикус понимающе покивал. – Скандалят, интригуют, подсиживают, карабкаются по головам, за деньги душу могут продать, – Брикус снова покивал. – Но, есть одно серьезное отличие от остального мира – на место Лорда претендентов нет. Поэтому, когда умирает старый Лорд, то не выстраивается очередь из наследников, жаждущих примерить перстень. Старший сын обязан, он не может отказаться, а вот все остальные могут. И бывали случаи, когда Великие Дома гибли из-за того, что не находилось правителей с Истинной Кровью. – Брикус покачал головой, как бы говоря: «И какой только хрени не бывает на белом свете!». Командор в ответ степенно покивал, соглашаясь, что еще и не такая бывает. – Так что, – продолжил командор, – полоснуть себя по ладони и приложить к ране перстень, занятие не для слабонервных! Переживаешь несколько неприятных мгновений, пока не убедишься, что живой! – Шэф нервно сглотнул, как бы заново переживая один из самых драматических моментов своей жизни. Если бы его видел в этот момент старший помощник, то не задумываясь поставил ему шесть баллов за артистизм. – Йохар связан с Лордом Великого Дома узами крови и пока Лорд жив, никак себя не проявляет, но стоит Лорду умереть насильственной смертью, как он начинает мстить.