Джон Райт - Последний страж Эвернесса

– Гален мне рассказал, – оживилась Венди. – Если бросить молот Мьёлльнир, он вернется обратно, и человек должен быть готов выдержать возвратный удар. Чтобы воспользоваться кольцом Нибелунгов, надо отказаться от любви. Если возьмешь жезл Моли, лишишься самых дорогих тебе иллюзий. Лук Бельфана станет служить только гордому, а тщеславный будет повержен. Меч Справедливости может принадлежать только достойному править.

Питер пододвинул к себе банкноты в рамках и монеты.

– Где находятся талисманы?

– Делайте быстро, что вы там собираетесь, – окликнул их Ворон. – По-моему, сейчас произойдет нечто ужасное.

– Что ты видишь? – рявкнул калека.

– Это что-то… в темноте плохо видно… деревья? Башни? Башни встают из моря, сотни и сотни, словно лес. Между ними повсюду натянуты сети, будто паутина, и веревки.

– Ахерон поднимается! – взвизгнула Венди.

Питер сказал:

– Ладно, девочка! Ткни волшебной палочкой в картинку. В любую.

– В которую?

– В любую! Я не знаю, где эти талисманы, но они наверняка спрятаны где-то в этих картинках. Ворон, подойди сюда и помоги нам разглядеть эти маленькие штучки на банкнотах…

Бородач, сгорбившийся над смотровой щелью, отозвался:

– Погодите! Это не башни!

– Какое облегчение, – заметил Питер.

– Я нашла один! – крикнула Венди.

– Это мачты кораблей. Клиперов с черными парусами. Толпы и толпы кораблей заполняют залив, насколько хватает глаз. А между ними плавают тюлениды-великаны, больше китов, и глаза у них как фонари. Они одеты не так, как другие. На них греческие или египетские доспехи. На дальних еще более древние штуки, старше всего, что я знаю, а сами они больше островов. По-моему, они из глубин мира…

– Он прямо здесь, на обороте доллара! – зачастила Венди. – Ясно как день! Эти стрелы в когтях у орла, по-видимому, представляют лук Бельфана. Думаю, оливковая ветвь означает жезл Моли.

– На обороте четвертака другое, – заметил Питер, – Орел держит в когтях фашию.

– Что?

– Фашия – это связка прутьев, которую носили римские ликторы.

– Эй. Прутья? Жезл молнии?

– Тыкай, – велел Питер.

– А мне не надо заснуть? – спросила Венди.

– Где угодно, только не в этом доме. Давай.

В коридоре раздался топот ботинок, затем грохот в дверь.

– Откройте! – крикнул хриплый голос – Федеральная полиция!

– Азраил послал огненного и морозного великанов на дом, – доложил Ворон. – Они идут сюда. Святая Катерина! Человек в небе!..

– Открывайте! – крикнул голос за дверью. Питер выкрикнул имя Морфея с целью вырубить людей за дверью, но он не знал их имен и не имел ничего, что бы им принадлежало, поэтому ничего не вышло.

– Как жаль, что я не могу вспомнить, в чем заключается последняя защита Эвернесса. Теперь самое время.

– О боже! – крикнула Венди и повалилась спиной на кровать.

Белоголовый орлан, крупнее любого настоящего, поднялся с листка бумаги – сначала как видение, но постепенно обрел плотность и реальность и, хлопая огромными крыльями, испустил яростный крик. В одной лапе он держал золотой лук с пучком стрел, в другой – тонкий жезл с растущими из него листьями и цветами. В воздухе вокруг него вращались тринадцать точек яркого света, омывая комнату мягким, но пронизывающим сиянием.

Венди, вскочив на ноги, заворковала:

– Ну-ну, птичка! Ну, орлуша! Ну, мальчик! Дай Венди эти штучки! – И протянула руки к жезлу и стрелам.

Но орел вспорхнул под потолок и произнес величественным пронзительным голосом, звучавшим как медная труба:

– Разделение властей – наш закон. Знай, эти талисманы служат ревнивым богам и ни одна рука не может держать больше одного! Кто возьмет лук, не может коснуться жезла.

Ворон, не отходивший от смотровой щели, произнес: – По воздуху бежит человек в плаще из грозовых туч. Он держится позади кораблей и дует им в паруса своей волынкой…

Голоса за дверью орали и требовали открыть. Питер перевел свой пулемет в боевое положение, прищелкнув последнюю обойму.

В этот момент снаружи поднялся ураганный ветер, визжавший все громче и громче, пока вместе с ним не взвыл весь мир.

Окна перед Вороном вынесло, деревянные ставни слетели с петель, посыпались осколки стекла. Бородач упал, заслоняя руками лицо.

Вся комната содрогалась, как корабль в штормовом море. Снаружи раздавались треск и скрип вырываемых с корнем из земли деревьев.

Край балкона за северными окнами просел, образовав косой пандус. Когда колонны, поддерживавшие восточную часть балкона, обвалились, северо-восточный угол комнаты оторвался и между двумя стенами открылся провал.

Через эту брешь они видели, как разбивается в щепки маленькая декоративная башенка в северном крыле, как золотые тарелки и древние гобелены поднимает ветер из пыли и мешанины досок и уносит прочь. Над обломками башни по небу два сверхъестественных существа рассекали тучи летящими шагами, и каждый шаг их отдавался ударом грома. Один, одетый римским солдатом, колотил мечом по щиту, так что небеса сотрясались от грома. Другой замешивал смерч воем своей волынки, его плащ и килт развевались в обгоняющих его штормовых ветрах, а столб торнадо следовал за музыкой.

Два князя бури бежали по ветрам на восток, гоня перед собой вал грозовых облаков в сторону солнца, словно надеялись заглушить наступающий рассвет.

От двери раздался шипящий звук, и из горячей точки россыпью брызнули искры. Одна из петель начала плавиться. Там применили ацетиленовую горелку.

Дымящиеся лучи зари заволокло облаками, кэлпи возрадовались, а сэлки запели, и тысячи голосов взревели с корабельных палуб.

Морозный великан заскользил по садам, оставляя позади себя увешанные сосульками деревья. В разбитые окна на юге они видели, как сердитый огневик перешагнул садовую стену, подпалив кусты по обе стороны от себя салютом двух своих факелов.

Орел крикнул:

– Выбирайте!

Второй орел, словно сон, проявился в комнате. Он принес в когтях связку прутьев и уронил ее на пол. В середине связки помещался молот, похожий на кузнечный, но с короткой ручкой. Второй орел выкрикнул:

– Только тот, кто готов выдержать удар войны, может поднять этот молот в бою. Кто возьмет его в руку, не должен касаться иных талисманов, ибо военная власть не может быть независима или стоять выше гражданской.

Орлы кричали так громко и пронзительно, что вой урагана не мог их заглушить.

На глазах у Ворона лицо Питера озарилось триумфальным светом надежды. Слов он не слышал, но прочел по губам:

– … вспомнил… последняя защита Эвернесса!

Горящая петля отвалилась от двери, которая устояла, но затем содрогнулась под могучим ударом боевого тарана.