Алан Фостер - Момент волшебства

Если Смерть захочет найти его, дверь для нее не преграда. Однако он почему-то был уверен, что теперь ничего страшного не случится. А ведь он едва не пал жертвой обычной путаницы.

Джон-Том повернулся. Туман уже полностью поглотил Маркуса, но голос несчастного мага был еще слышен. Существа внутри облака радостно потянулись, чтобы принять новую жертву в свою компанию. Факелы замигали и погасли, остался только мутный зеленый свет.

Никаких криков и драматических возгласов. Просто жалобное хныканье, доносившееся со стороны трона, вдруг прекратилось, и облако начало медленно отступать, постепенно уходя в шляпу, из которой его так необдуманно вызвали. В ту самую шляпу, в черный цилиндр самого безобидного вида, который покойный Маркус Неотвратимый наверняка купил в дешевеньком магазине в Джерси-Сити долларов за десять.

И вот облако исчезло. В зал как-то неуверенно начал просачиваться свежий воздух. На полу валялась черная пластмассовая палочка с белым наконечником – единственное, что осталось от Маркуса Неотвратимого и Всемогущего, правителя Квасеквы и всего Озерного края.

Все еще дрожа, Джон-Том подошел к трону, подобрал ее и постучал по дереву. Звук получился тихий, щелкающий. На рукоятке отчетливо видна была надпись: «Сделано в Гонконге». Держа палочку кончиками пальцев, певец подошел к шляпе и уронил ее внутрь. Та мгновенно исчезла. Тогда Джон-Том глубоко вздохнул и проделал самую трудную в своей жизни операцию. Он поднял шляпу, осторожно держа ее в правой руке, подошел к окну и зашвырнул так далеко, как только смог. Она улетела в темноту, и юноша провожал ее взглядом, пока та не упала. Шляпа была настолько легкой, что вода даже не плеснула, когда та ударилась о ее поверхность. Возможно, шляпа скоро утонет, или воды реки, вытекающей из озера Печальных жемчужин, понесут ее дальше, в море Глиттергейст, где она погрузится в пучину тусклых, бездонных вод.

Джон-Том почувствовал, что ему жаль Мэркла Кратцмейера. Но Маркуса Неотвратимого было совсем не жаль.

Сзади раздался скрип. Чаропевец даже подпрыгнул от неожиданности.

– Ну, как у тебя тут? – спросил сзади неуверенный голос. Из-за двери выглянул кончик носа Маджа.

Джон-Том вздохнул.

– Нормально, Мадж. Все кончено. Можешь входить. – Он сглотнул комок в горле. – Все можете войти.

– Ладненько, – ответил выдр. Однако прежде чем переступить порог, он внимательно оглядел пустой тронный зал. Вслед за ним, держа оружие наготове, ввалилась и вся компания.

Мемоу скрестила руки на груди.

– Бр-р-р! Ну и холодина тут, молодой человек. Что здесь произошло?

– Маркус, не подумав, вызвал своего старого друга, и они ушли вместе.

Неожиданно Джон-Том ощутил ужасную усталость и огляделся, чтобы найти место, куда присесть. Трон отпал сразу же, поэтому он плюхнулся на гору красиво расшитых подушек, сваленных в углу.

К нему, ковыляя, приблизился Трендави.

– А что же наш город?

– Он в вашем распоряжении. Можете получить его обратно.

Трендави принял эту весть торжественно. Он низко поклонился Джон-Тому, который от изнеможения не смог этому даже воспротивиться, и отправился рассказывать обо всем остальным членам Кворума.

Оплод пересек зал, принюхиваясь к холодному воздуху. Потом посмотрел на молодого человека мудрыми, все понимающими глазами.

– Здесь побывала Смерть. Это ты ее вызвал?

– Не я, а Маркус. Мне кажется, он не понимал, что делает.

Оказывается, в другом мире Маркус уже умер. В моем родном мире. От Смерти он спасся, оказавшись здесь. Но все это время она его искала.

– Значит, жадность и злоба толкнули его в руки судьбы, – пробормотал Оплод. – Так свершилась справедливость. – Он снова принюхался. – Большое волшебство происходило в этом зале. Великая магия.

– Не знаю, великая или нет, – Джон-Том потер лицо руками, – но ощущение осталось такое, будто меня долго топтал рассерженный слон.

Куорли успокоительно похлопала его по плечу.

– Все кончено, певец. Дело уже сделано.

И тут через весь зал до них донесся голос, заставивший всех повернуться.

– Эй, глядите на меня! – На троне сидел Мадж, его коротенькие ножки чуть не на фут не доставали до пола, передние лапы лежали на резных подлокотниках. – Видали, кто теперь император Квасеквы? Вы, паразиты, все должны мне кланяться, – тут он подмигнул маленькой Сплитч. – Конечно, леди могут подходить вне очереди.

Джон-Том как бы невзначай заметил:

– Именно там сидел Маркус, когда его забрала Смерть.

Мадж тут же перестал болтать ногами.

– Что ты говоришь?! Думаешь, очень меня напугал? А вот и нет! – И он быстренько спрыгнул с трона. – Только здесь что-то холодно, мне это совсем не по вкусу.

Мадж поспешно ретировался.

– Вот и кончились все наши волнения, – сказала Мемоу.

– Ну, кое-что еще осталось, – задумчиво проговорил Джон-Том. – Вы, кажется, забыли, что в Кворумате, на нижних этажах, бушует революционно настроенный дракон.

– А это действительно серьезная проблема? – нахмурилась рысь Домурмур. – Он же твой друг. Разве ты не можешь попросить его оставить нас в покое?

– От вашего покоя скоро камня на камне не останется, если он узнает, чего стоит ваше правительство. Придется вам уничтожить коррупцию и взяточничество, а также отвратительную практику продажи должностных мест.

Силринди даже задохнулась от возмущения.

– Но это же невозможно! Как тогда управлять государством?

Джон-Том только ухмыльнулся.

– Вот Фаламеезар вас и научит. Но я поговорю с ним, и, может быть, нам удастся прийти к компромиссу, который удовлетворит все заинтересованные стороны.

– Благодарим тебя, – облегченно сказал Трендави с поклоном.

Впоследствии Фаламеезару помогли открыть на берегу острова Квасе центр политического образования и даже, более того, приучили граждан города не шарахаться от него в ужасе. Но очень скоро горожане совершенно перестали его пугаться, зато до смерти устали от нудных проповедей марксистской идеологии. И, несмотря на угрозы, они прекратили посещать центр, и даже городская полиция не могла заставить их сидеть и слушать драконовы лекции.

– Да я лучше съем жареную пчелу, чем буду слушать всю эту ерунду! – заявил по этому поводу хозяин гостиницы.

Поэтому однажды, попрощавшись с Джон-Томом и его друзьями, Фаламеезар отплыл от города в поисках более благодарной аудитории, громко распевая «Интернационал». И закат, навстречу которому он удалялся, был идеологически выдержанного ярко-алого цвета.

На следующий день после этого Джон-Тому пришлось отправиться в сопровождении группы мрачных полицейских на уединенный причал, принадлежащий властям города. На самом его конце он увидел большую меховую кучу. То там, то здесь в этой груде виднелись глаза, налитые кровью, непонятные сцепления лап, и вся эта мешанина сильно отдавала запахом спиртного.