Люба Штаний - Небо в подарок (СИ)

- Если не секрет... я правда замечательный?

Улыбнулась. Провела пальцем по сиреневым чешуйкам на скуле.

- Ты - мое небо, - сказала просто.

- Нет, малышка. - целуя в макушку. - Это ты - мое небо.

- А на шее колец нету больше. Заметил? - Смутившись, попыталась перевести тему и ляпнула первое, что пришло в голову. Благо, взгляд как раз упал на покрытое мягкими чешуйками горло. - Так даже лучше.

- Как нет? - чересчур удивленно выдохнул Торадин и даже остановился на пару секунд.

- Вот так. - едва лагортианин продолжил путь, пожала плечами. - У тебя теперь вместо них офигительно красивый узор из черных и фиолетовых чешуек.

Пальцы сами потянулись к предмету беседы, и я ласково провела подушечками по замысловатому и действительно завораживающе красивому черно-фиолетовому рисунку. Торадин приглушенно застонал и прижал теснее.

- Тебе неприятно? - мгновенно отдернула ладонь.

- Совсем наоборот, - хрипло отозвался он, - даже слишком приятно...

От вибрирующих ноток в его голосе и едва заметной дрожи сильных рук стало горячо и сладко. Вот оно, значит, как... Я, может, с практикой и не знакома, но телевизор смотрю и книжки читаю.

- А так? - прошептала почти неслышно от осознания собственной наглости и прижалась губами к горлу своего счастья.

Дальше как-то само собой получилось...

Губы медленно скользнули по волнующе мягким, чуть шершавым чешуйкам и теплой гладкой коже. Переместились на подбородок... И мы почему-то уже не идем, а стоим у стены в коридоре.

Лагортианин, застывший каменной статуей, дышит часто и тяжело, а я глажу его плечи, целуя, куда могу дотянуться и... растекаюсь от горячего удовольствия. Как удивительно приятно прикасаться к тому, кого любишь!

Ощущение, будто мерцающий звездный свет обволакивает, растекаясь по коже... Впитывается, собираясь в животе, щекочет губы и кончики пальцев...

- Торадин... - выдохнула, сглотнув, и лишь титаническим усилием волн прекратила это безобразие. Самое сказочное безобразие, какого и представить себе не могла никогда.

- Да, любимая? - с трудом отозвался он и осторожно провел широкими ладонями вдоль моих дрожащих рук.

- Повтори! - едва не задохнувшись от нахлынувших эмоций, пошатнулась.

- Что повторить? - удержав, простонал хрипло.

- Ты сказал «любимая»?

Чуть наклонив голову, лагортианин ласково улыбнулся, правильно оценив жадный вопрошающий взгляд:

- Катя, ты самая любимая во всех галактиках и мирах, -обхватив талию и поднимая до уровня своего лица. - Любимая... у меня нет таких слов, чтобы сказать об этом...

- Тогда. - увидев в мерцающих зеленых глазах много больше, чем хотела. - Просто поцелуй меня, и ну их... слова эти.

Когда, спустя Бог знает сколько минут, мы все-таки добрались до комнаты, я все еще дрожала от обжигающе-плавного огня того прикосновения и все думала, что же будет потом, если от одного поцелуя дар речи пропал напрочь?

А вообще Торадину нужно памятник ставить за то, что сумел сдержаться и не зайти дальше. Я бы уже не сопротивлялась, но потом было бы стыдно. Коридор-то общий и... Неприлично совсем. А если бы кто увидел? И все равно, двери собственной спальни манили так... Ох... Если бы не озабоченный анализами док!

- О чем так тяжко вздыхаешь? - С улыбкой поинтересовался капитан, опуская меня на диван в малой гостиной.

- Если скажу, сгорю от стыда. - буркнула под нос, краснея и безуспешно пытаясь отвести взгляд от вожделенной двери.

Но он расслышал и даже взгляд заметил. Сглотнул. Опустился на колени и взял за руки:

- Катя...

- Я в душ, - вскочила, опасаясь окончательно опозориться, если он сейчас чего-нибудь спросит, а я вместо ответа кинусь ему на шею. Нет уж!

Угу... Для того, чтоб вскочить ума хватило, а вот чтоб вспомнить во что одета, вернее, раздета. - уже нет. Покрываю, держащееся на одном честном слове и корявом узле на плече, осталось лежать на диване, а я... окаменела, завороженно рассматривая расширенные зрачки мужчины и выступившие на его лбу крохотные бисеринки пота.

Но тут в соседней комнате раздались голоса и я. пискнув, сиганула через диванную спинку. Уже дошло, чего Торадина так переклинило. От сорочки-то одно название осталось, а когда покрывало упало, стала видна грудь. Причем, полностью видна... Вся.

И вот если реакция капитана была уместна и даже в какой-то степени приятна, хоть и окрасила мои собственные уши в алый цвет, то демонстрировать недостаток одежды остальным, мягко говоря, не хотелось.

Захлопнув за собой дверь, сползла по ней на пол и почему-то рассмеялась. Может, Лайен заразный? Что смешного было во фразе дока, которую удалось разобрать на бегу: «А если Каюк - наше спасение»?

Мало того, что глупость, так еще и обещающая кровопотерю! И все же мне хотелось смеяться. И не только: смеяться, петь, танцевать, тихо улыбаться или кричать в голос о том, как невообразимо счастлива...

Конечно, кричать я не стала. Просто встала, разделась и пошла мыться. Приняла душ. вытерлась насухо и оделась. К счастью, «Капля» предоставила тонкую синюю водолазку, брюки и белые носки еще до того, как я о них подумала.

Правильно. С сорочками мне сильно не везет, да и док чирикает за дверью. От его восторженных восклицаний уже в ушах звенит. Нужно будет потом что-нибудь со звукоизоляцией придумать. Стенки потолще сделать, например.

- О! Это невозможно! Необъяснимо! Антинаучно! - в откровенно безумной эйфории взвизгивал толстячок, подпрыгивая около высоченного лагортианина, когда я решилась-таки вернуться на свое место.

На столе стояла корзинка с поклонами. Около нее висела знакомая синяя сфера, а капитан стоически терпел манипуляции целителя. Морщился, правда, но терпел.

Медик извлекал из сферы одну за другой непонятные штуковины. Прикладывал их то к спине, то к рукам, то к шее жертвы исследований, а потом запихивал обратно в синий шар.

При всей суетливости и видимой неадекватности, метания целителя все же имели некоторую закономерность. После каждого «доставания» или ощупывания Торадина, толстячок делал запись на прозрачном плоском экране, развернутом прямо в воздухе.

Сам экран был почти невидимым, а вот буковки темно-зелеными и... знакомыми? Присмотревшись, осознала: хоть и не понимаю смысла большинства терминов, в целом фразы незнакомого языка читаю, как будто они по-русски написаны. Любопытно...

- А почему я на вашем языке читаю? - спросила, присаживаясь на узкий диванчик.

- Так ты и говоришь на всеобщем. - отмахнулся Док. -Ускоренная программа обучения. Активирована, когда шло лечение в стацкамере.

Мдямс... А я даже не заметила. Выходит, думала на родном, а говорила на чужом языке? Вот идиотка. Такого не заметить, надо совсем невменяемой быть... Хотя в этом дурдоме успокоиться и придти в себя и времени-то не было. Шок за шоком...