Лучшее в Королевствах. Книга III - Элейн Каннингем

водил дружбу с волшебником, который, по своему образу мышления, определял одно и то же двумя разными словами. – Когда?

В ответ Урсо просто перевел взгляд от ткацкого станка в сторону рыночной площади.

Рынок быстро заполнялся. Приезжие купцы прогуливались по тропинкам, всматриваясь в гобелены и пробуя кусочки сыра. Стук колес прибывающих повозок по бревенчатой мостовой наполнял воздух приятным гулом. Уже две из них вынуждены были свернуть с пути, и уже долго торчали возле колесного магазина, пока заменяли их сильно разбитые колеса. Искомый молодой человек стоял рядом с одной из них, споря с подмастерьями и перемежая свои упреки слишком драматичными жестами.

Гнарфлинг вперил свой взгляд прямо в тощего юношу, и его глаза сузились, когда он уловил знакомые жесты. Вновь прибывший не был похож на торговца или ремесленника. Он был высоким и худым, на вид не старше двадцати лет, и, очевидно, больше обладал количеством денег, чем благоразумием. Он путешествовал один в дорогой крытой повозке, запряженной хорошо подобранными лошадьми. Его изможденная фигура была облачена в прекрасные одеяния темно-фиолетового цвета, и драгоценности мелькали на жестикулирующих руках. Все это будто кричало, что он «волшебник».

Даже без всех этих внешних признаков, была в новичке некая сила, которая предполагала магию, но Гнарфлинг не мог ощутить  никакого намека на искусство Мистры в этом молодом человеке. Его нюх на такие вещи был таким же острым, как у любой собаки, и, более того, таким же острым, как у любого мага-гончего. Эти инстинкты и постоянная маскировка, предоставляемая его невзрачной фигурой, помогли ему продержаться в живых более тридцати зим.

«Почему же тогда, – подумал он, – мне так неспокойно?»

– Он ищет тебя, – произнес Урсо, так спокойно и так по существу, словно его товарищ озвучил свои мысли вслух, – вот почему.

Коротышка резко вскочил на ноги, словно нечаянно сел на ежа. Это внезапное движение, казалось, привлекло внимание незнакомца. Искорка узнавания вспыхнула в его странно пылающем взгляде, и мгновение Гнарфлинг смотрел в лицо юноши, как заяц, загипнотизированный ястребом.

А дальше, молодой человек вдруг оказался прямо напротив лавки Урсо.

Гнарфлинг удивленно моргнул, и еще несколько раз, стараясь сфокусировать зрение. Он инстинктивно принюхивался, тщетно пытаясь уловить запах магии, но все, что у него получилось почувствовать, так это накопленные запахи, полученные в результате долгих дней в дороге: слабое благоухание влажного кашемира, затхлая вонь нестираной одежды и аромат духов, пахнувших опаснейшими травами и запахом надвигающейся грозы – запах, безусловно, был призван замаскировать другие, более земные запахи.

– Я – Мастер Ландиш, – величественно объявил молодой человек.

Гнарфлинг осмелел и сложил свои короткие руки на груди.

– Рад за тебя. Но у меня нет никаких дел с чудаками или бездарями. Ты хочешь, чтобы я поспрашивал, может тут есть кто, занимающийся этим?

Ярость в чистом виде возрастала в напряженном взгляде человека, ярость, граничащая с желанием жестоко оскорбить.

– Ты уверен, что у тебя нет никаких дел со мной? – многозначительно произнес он. – Абсолютно уверен? Скажи-ка мне, джордайн, кто я?

Гнарфлинг почувствовал, как паника овладевает им, однако  быстро справился с собой. Конечно же, это открытие не было чем-то новым для Урсо Всевидящего, ведь не было никого настолько близкого к нему, чем волшебник, давно уже знавший проклятую тайну.

– Кто ты такой? – презрительно отозвался он. – Бычья задница, я полагаю.

Глаза мужчины сузились.

– Чудаки и бездари, – повторил он сказанное Гнарфлингом ранее. – Странный выбор слов для того, кто желает казаться беспомощным.

Гнарфлинг пристально всмотрелся в него, затем его плечи поднялись и медленно опустились, обозначив глубокий вздох.

– Ты маг-гончий, – произнес он с отвращением. – Но, даже медлительный и глупый пес иногда натыкается на гнездо ворикоча.

– У джордайнов есть пословица, – самодовольно сказал Ландиш, явно наслаждаясь собой. – Всегда внимательно следи за тем, что говоришь.

– Ты ничем не сможешь навредить мне сейчас. Маг-гончий, – повторил Гнарфлинг с отвращением.

– Нет, – заявил Урсо.

В одном единственном слове прозвучала убежденность, отвергавшая всякие другие варианты развития этой ситуации. Гнарфлинг озадаченно посмотрел на волшебника, с удивлением обнаруживая в обычно отсутствующем, спокойном взгляде старика, закипающий гнев.

– Мирабелла, – угрюмо произнес Урсо.

Сердце, словно дельфин, будто бы выпрыгнуло из груди коротышки. Мирабелла – это женщина, некогда спасшая отверженного ребенка-джордайна, чахлый вид которого посчитали непригодным для жесткой физической подготовки воинов-ученых Халруаа. Но в разуме младенца не было никаких изъянов, и мягкосердечная акушерка, которой поручили уничтожить его, знала много способов дать ему немного джордайнской подготовки, и ее было достаточно для того, чтобы держаться все время настороже и остаться живым – по крайней мере, до сих пор.

Глаза Ландиша обратились на волшебника, и мгновение он выглядел глубоко обеспокоенным. Но затем его лицо прояснилось.

– Ах, я полагаю, предсказатель. Ты видишь результат моей работы, если не саму работу.

– Твоя работа? Что ты сделал с Мирабеллой? – взревел Гнарфлинг.

Он бросился вперед, его коротенькие руки вцепились, словно пара гончих, в тощее горло мужчины.

Но потом он замер, побледнев от потрясения, увидев, как проказа покрыла его короткие пальцы. Пока он обескураженно смотрел на них, мизинец на левой руке переместился в сторону, затем полностью отвалился и упал на грязную землю.

– Что же, – лаконично сказал Ландиш. – Ее долго никто не хватится. Так же, как и тебя.

– Мирабелла еще не умерла, – сказал Урсо, поднявшись на ноги. – Она может и не умереть вовсе. Старая рябая курица, уже предназначенная для супа, собирается впервые снести яйцо в последнюю ночь новолуния. Если она снесет его в курятнике, Мирабелла умрет. Если же курица отправится во двор, прирученная охотниками пустельга увидит ее и налетит. Это привлечет внимание, проезжающего мимо, охотничьего отряда. Они последуют за своим ястребом и обнаружат Мирабеллу. Предводитель охотников ужасно боится чумы. Если он первым увидит женщину, то в панике сбежит, и остальные последуют за ним, так и не узнав, что он там увидел. Но если его лошадь потеряет подкову – ведь в ней уже расшатался один гвоздь и не сегодня-завтра, в любое время, подкова может отвалиться, – то его дочь, зеленый маг, будет первой, кто найдет Мирабеллу. Она сможет сделать отвар из трав и произнести заклинание, которые вылечат женщину. Травы произрастают возле хижины Мирабеллы. Она сможет их найти, но при условии, что...

– Довольно! – взвыл Ландиш, его темные глаза широко открылись на