Не слабое звено (СИ) - Брай Марьяна

– Ты хочешь сказать, что сейчас там, за стеной Уильям? – не моргая спросила Флоренса.

– Да, и он еще ничего не знает. Стража готова молчать, и Эдвард это обещал, мало того, он обязуется следить за выполнением клятвы своих людей. Уильяма Уоллеса больше нет. Есть Константин – поверенный Его Величества, который заслужил своей верностью брак с графиней. Теперь, впереди у нас самое сложное – заставить Уильяма быть Костей, - Фелисия завязала волосы в пучок и направилась к комнате, где слуги уже наполнили небольшую лохань водой.

– Тебе нужно отдохнуть, сестра, а мне обдумать все, что произошло. Надо сообщить отцу…

– Нет, никаких посланий, и еще, имя Уоллеса не должно звучать здесь больше. Просто, пригласи отца в гости. А я сейчас быстро омоюсь и пойду к Косте. Он не понимает еще куда его привезли, и что произошло.

Флоренса сидела молча и слушала плеск воды. Столько всего произошло за этот короткий месяц, что она даже не могла представить – что творится сейчас в голове Фелисии. Раньше Флоренса считала себя наиболее деятельной, нежели сестра, что росла в их семье «под колпаком» - она не знала бед и забот. После замужества ее оберегал муж, с которым именно у Фелисии получилось зачать ребенка, а Флоренса тянула время, боясь, что эта постоянная война – не лучшее время для малыша.

Нынешняя Фелисия была вторым лордом Бредфордом: твердая, как гранит, решительная, мудрая и обязательная. Она не знала слова «нет», у нее были решения для любой ситуации. А сейчас, когда в доме появился мужчина, Флоренса не понимала – как пойдет их с сестрой размеренная жизнь. Организатор повстанческого движения против Эдуарда на земле Эдуарда…

– Сестра, я прошу тебя, улыбнись. Все позади, по крайней мере, мне сейчас спокойнее, чем тогда, когда я собиралась в дорогу. Мы продолжим заниматься ликерами, у нас есть планы на шерсть, заметив, как осунулось лицо сестры, подбодрила Флоренсу вышедшая из-за шторы, что отделяла ванную Фелисия.

– Я думала, что мы сможем отправиться в твою далекую страну…

– Мы попробуем, я обещаю, только не сейчас, потому что нам нужно готовиться к свадьбе. Пока король не передумал, мы должны обезопасить себя. Уильям – лучший для этого вариант, - улыбаясь, словно разговор идет о блюдах к ужину, ответила Фелисия, и принялась надевать свежее платье. – А теперь, мне нужно поговорить с Константином, мой жених еще не знает, что я его невеста, и, думаю, стоит его обрадовать до того, как он услышит это от слуг, правда?

– Я желаю тебе удачи, сестра. И буду молиться за то, что ты сможешь уговорить его, потому что…

– Что? – остановилась возле двери Фелисия, и серьезно посмотрела на Флоренсу.

– Англичане убили его жену, а сейчас ты предложишь ему быть мужем англичанки, жить на Английской земле, притворяться англичанином и служить нашему королю.

– Да, именно это я ему и предложу, а еще, я скажу ему, что самые серьезные войны – не на полях сражений, а в головах людей, - закончила Фелисия, и вышла из комнаты. Флоренса долго еще сидела так, прижавшись головой к спинке кровати, понимая, что эта необходимость делает ее сестру несчастной, примеряла на себя ее поступки и ее настроение.

– Ты – неизвестная девушка, что взяла на себя заботу о нас… Ты готова жить с чужим для тебя человеком только ради того, чтобы в безопасности были мы и он… Кто ты такая? – шептала себе под нос Флоренса. - Или же это не самый худший выбор для тебя? – вдруг подумала она, вспоминая, что Фелисия говорила о своем знакомстве с Уильямом. – Если так, то мне понятен блеск твоих глаз, и твоя радость от того, что он здесь. Пресвятая Дева, прошу, сделай так, чтобы мои мысли оказались правдой, иначе, мне нечем отплатить ей за ее доброту.

В комнате, где уложили Уильяма, было даже слишком тепло – горел очаг, окно было плотно закрыто. Фелисия поднялась на приступок и открыла окно. Никого не было в комнате, кроме лежащего на постели мужчины, иначе, она бы уже высказала за то, что покои превратили в баню. Забежала служанка, быстро поклонилась, схватила ведра и вышла, плотно закрыв дверь.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Фелисия медленно шла к постели. Она хотела, чтобы он спал, чтобы у нее были несколько минут на обдумывание разговора, но он не спал. Он молча наблюдал за тем, как она идет к нему. Повязки на лице поменяли, и судя потому, что волосы его были мокрыми, мужчины смогли его помыть.

– Я полагаю, что теперь нахожусь в полной вашей власти, так? – голос его был тихим, как будто он боялся вновь закашляться.

– Один человек, когда-то давно сказал: «Настанет время, и мы поменяемся местами», - ответила Фелисия, и только потом подумала, что не хочет рассказывать, что это за человек.

– Ну, у вас здесь заметно уютнее, нежели в тюрьме замка. Самое смешное – я дважды был в замке Мюррея в роли заключенного, и дважды вы вызволили меня. Не зря я настоял, чтобы Грегор захватил вас с собой, - уже громче, но с узнаваемым смешком в голосе, продолжил он.

– Да, видимо, я ваш Ангел Хранитель, и мне совсем не нравился шанс увидеть вас в петле, или как там принято наказывать повстанцев? – Фелисия подошла вплотную к кровати и села на самый край. – У меня к вам серьезный разговор, и я хочу, чтобы вы, прежде чем что-либо сказать мне, выслушали от начала до конца.

– Хм-м, это очень интригующе, леди…

– Да, меня зовут леди Фелисия, - она говорила тихо и спокойно, словно с ребенком. – А вы, вы должны привыкнуть к тому, что больше ваше имя никогда не будет звучать по отношению к вам…

– Я вас не понял, можно еще раз, но более подробно, - он даже попытался присесть в постели, на что получил твердый отказ – Фелисия прижала его плечи к подушке.

– Все по очереди, и обещайте не перебивать меня, - сказала Фелисия, налила из кувшина воды в кружку, сделала маленький глоток, чтобы понять, что в воде нет снотворной травы, и допила ее до дна. Выдохнула, и начала с того момента, когда полезла в колодец перед ним.

Она рассказывала подробно и красочно, стараясь не упустить не единой детали. То и дело она доливала воды в кружку, и несколько раз за кружкой тянулся Уильям. Он молчал. Его взгляд был осмыслен, он было хотел перебить ее, но сдерживался, понимая, что на все его вопросы у Фелисии тут же находились ответы – в продолжении этого рассказа, что просто не мог быть реальностью!

– … после того, как вы оказались в конюшне, а Костя на вашем месте, у меня просто не было выбора, и просьбу Кости я повторила Его Величеству… И он дал добро, - закончила Фелисия свой рассказ уже не смотря в глаза Уильяму.

– То есть, меня больше не существует? – она никак не могла понять по его лицу – нравится ли ему этот ход событий, или же прямо сейчас он отправит ее ко всем чертям, и отправится в сторону Шотландии.

– Да, как и Тани. Есть Константин, и есть Фелисия.

– И ее родственники приняли вас?

– Да, как примут и вас, и именно здесь вы сможете вести войну с королем, но не ту войну, к которой вы привыкли, а скрытую, - эти козыри Фелисия хранила на самый крайний случай, но хоть она и считала себя прекрасным игроком в покер, Уильям явно лучше выстраивал «покер-фейс» - по его взгляду нельзя было определить – рад он или зол.

– И все это решили только вы?

– На тот момент не было времени, чтобы долго раздумывать – пропавший Уоллес, убитый Костя… следы явно привели бы к нам, понимаете?

– Понимаю, - коротко, и как показалось Фелисии, достаточно резко ответил Уильям.

– Я оставлю вас одного, и приду через несколько часов. За дверью я оставлю мальчишку, которому можно доверять, и, если что-то понадобится, он принесет быстро, а так же, он быстро придет за мной. Я хочу одного – чтобы вы не торопились в принятии решений, и если вы захотите уйти, наш капеллан зарегистрирует скоропостижную смерть прибывшего сильно раненным Константина, но…

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

– «Но»? – переспросил Уильям так резко, что Фелисия вздрогнула.

– Ничего, я просто не имею права ставить свои условия, - она чуть наклонила голову, отвернулась и быстро зашагала к двери, ругая себя за то, что побоялась сказать правду, побоялась выразить те надежды, которые возлагала на жизнь с Уильямом. А самое главное, и самое неприятное – она не сказала ему о своих чувствах, которые переполняли ее сердце всю дорогу домой. Она больше не хотела быть слабой, а просить – удел слабых!