Татьяна Гуркало - Mир как перекресток

- Правду, - сказал Сато. - Но ведь этого не может быть.

- Взрослый дядя, а верит в сказки, услышанные в детстве, - покачал головой Менке.

- Ты еще скажи, что историю пишут победители, - непонятно на что разозлился Ярослав.

- Это ты сказал. А до тебя какой-то философ, не помню кто. А может и не философ.

Дракон был чем-то очень доволен. Ярен все еще улыбался, словно получил неожиданный подарок. Дмитрий, или кто он там на самом деле вид имел задумчивый и добродушный. Словно его не похищали, а чинно и благородно пригласили в гости. Ему даже занавеска не мешала.

- Менке, ты бы его распутал, - сказал Ярослав. - Поговорим с человеком по-человечески.

- Я екет, - сказал Дмитрий. - На одну четверть. Мой папа, как и дедушка, почему-то больше любил человеческих девушек. Зато меня дамы, которые выше на голову и шире в плечах никогда не смущали. Интересно, чем мой сын сейчас занимается? Наверное, уже и внуки есть.

- Не фиолетовая корова и ладно, - пробормотал себе под нос Ярослав.

- Ярен, что такое "Первые Дома"? - спросил Ярослав после того, как отослал Сато, в сопровождении злющей Сан и незнакомых парней, собирать в Городе родственников, а Дмитрия, который оказался Дитром, сообщать своему господину, что об оружии он может забыть, зато теперь у него есть шансы получить союзников.

Екетов вооруженных автоматами Ярослав даже представлять не хотел. И так понятно, что ничего хорошего не получится. У чистокровных екетов строение кисти несколько отличается от человеческой, а если прибавить сюда запредельную скорость реакции и привычку сначала бить, а потом смотреть кого именно бил… Либо друг друга перестреляют, либо маги придумают что-то такое, что оружие будет в руках взрываться. На бомбы и прочие непонятные ему изобретения Дитр и сам не замахивался. Мало ли как они поведут себя при переходе через тоннель? Он даже в автоматах уверен не был. А еще в мире, где нет печати бомбы имеют шансы столкнуться с чем-то привычным и незаметным, с чем сталкиваться им нежелательно. После чего превратятся во что-то очень занятное, способное разнести в клочья несколько миров сразу.

- Первые Дома? - переспросил эльф. Вздохнул, посмотрел на пол, о чем-то подумал. - Страшная сказка и памятники былому величию, - произнес, приняв какое-то решение. - Говорят, это были первые миры, которые появились на Ветвях Разума. Где-то среди них есть даже самый первый, из которого дерево начало расти. Есть такая сказка. Когда-то в бесполезных на тот момент составляющих заблудилось странное существо, состоящее из чистой энергии. Почему-то оно не смогло выйти, или не захотело, возможно, оно от кого-то там пряталось. Так или иначе, оно так никуда и не ушло. Скоро ему стало скучно, и оно поделилось с некоторыми составляющими своей жизнью, и из них сплелся первый мир. Это существо еще немного подумало, поняло, что ему не нравится быть одиноким, даже когда есть такая занятная игрушка, как мир который можно менять по первому желанию, и разделило всю оставшуюся жизнь между составляющими находившимися рядом с этим миром. Так и появились те, кто заставил мир жить, а потом вырастил еще один мир, и еще один. Тысячи и тысячи миров, - эльф улыбнулся. - Но это просто сказка. Ее маленьким детям рассказывают. Правда, о том, что первые из созданных миров на данный момент почти мертвы, предпочитают не говорить.

- Почему первые миры начали разрушаться?

- Не знаю. И никто не знает. Они умирают. Из них уходит дарованная жизнь. На самом деле, таких миров постепенно становится все больше и больше, словно дерево стареет, а садовника, который может вернуть ему молодость на рабочем месте нет. Или ему это дерево больше не интересно. Или он куда-то пропал не по своей воле, и вернуться не может.

- Ага, - сказал Ярослав. Если вспомнить слова Менке, то садовники действительно куда-то делись. - Эльфы умеют омолаживать деревья? - спросил Ярослав, слишком уж уверенно учитель говорил про садовника. Словно так и должно быть. Это одна из основ мироздания, никак не меньше.

- Конечно, - Ярен улыбнулся, заговорчески, как будто тайну открывал. - А деревья умеют омолаживать нас. Замкнутый круг. Нам друг без друга никак.

- Смотря какие деревья, - сказал Ярослав.

- Да, деревья должны быть нашими, - согласился эльф. - Чужие нам не верят и предпочитают прожить отведенный им природой век.

- Свободные деревья боятся потерять свою свободу. Странно как-то. Разве они разумные?

- Свобода такая штука, чтобы ее желать, разумным быть не обязательно, - уверенно ответил Ярен.

Парень пожал плечами. Деревья желающие быть свободными Ярослав представлял с трудом. Смысл в этой свободе? С места они все равно не сойдут и на обидчиков с рычанием не набросятся.

"Почувствуй себя ничтожеством!"

Именно этот лозунг Ярославу хотелось написать на транспаранте и вручить сопровождению главы екетов. Очень уж ощущения соответствующие. Сколько екеты способны прожить, не знал никто, некоторые живут уже почти тысячелетие и умирать от старости, похоже, не собираются. Зато красиво гибнуть в бою они просто обожают, что и не дает им увеличить свою численность.

Определить возраст главы вообще было невозможно, ни по каким признакам. Внешность, взгляд, даже манера двигаться о прожитых годах и столетиях дружно молчали. Зато они же кричали о том, что данное существо очень опасно. Возможно, опаснее драконов. У него хотелось просить прощения, просто на всякий случай. Вдруг ему что-то не понравится.

Дитр, когда уходил в родной мир, был уверен, что его осторожный господин сначала будет долго думать и лишь потом примет какое-то решение. В смысле, решит, стоит ли общаться с такими сомнительными личностями, каковые собрались в Перекрестке. А этот господин взял и возжелал посмотреть на создателя, который случайно создал целый мир. Диковинка, видите ли. На его памяти такое случалось достаточно давно, и он потерял надежду на то, что однажды случится опять. Причем от Города, совместного творения нескольких создателей, он бы не в восторге. Жизни там, видите ли, маловато.

Вот теперь смотрел. Как на какой-то микроб под микроскопом. Капелька любопытства, недоверие и какая-то непонятная насмешка. Словно он знал о стоящем перед ним человеке нечто такое, чего он сам о себе не знал и вряд ли когда-то узнает. Насквозь видел. Запросто читал мысли, просчитывал все порывы и в душе хохотал над душевными метаниями.

Союзнички. Проще было раздать им любимые автоматы Дитра и позволить самоубиться сколько им влезет. Лишь бы держались подальше и там же держали своего владетеля без возраста.

- Неплохо, - сказал владетель екетов. Безымянная личность, которую сопровождение называло то высшим, то лучшим, то первым.