Инна Сударева - Каприз леди Авроры

Лазутчик, наоборот, словно птица, взвился из травы и махнул обеими руками в сторону лорда и его воинов.

Те, кто бежал впереди, успели поднять небольшие щиты, и в них в легким звоном ударили два метательных ножа. Ульдер правильно рассудил, что именно они ранее свалили его ребят.

- Окружай гада! - заревел лорд, наполняясь жаждой мести, и вновь приготовил лук к стрельбе.

Шип (а это был Шип - Ульдер узнал этого полузверя по желтым горящим глазам) оказался быстрее стрелы - он увернулся от нее, низко присев. А когда выпрямился, в его руках белыми лучами засияли два коротких чуть изогнутых клинка - рубцы, так они назывались. Шип прыгнул вперед и, уклонившись от удара мечом одного из солдат Ульдера, свел свои клинки вместе, словно ножницы из них сделал, и чисто срезал голову противника с шеи. Толкнул прочь окровавленное тело и с воинственным криком бросился на следующего воина.

Второй дружинник Ульдера разделил судьбу первого - пал от меча лазутчика. Ульдер, увидав, как быстр и ловок ночной убийца, понял: противник им достался нешуточный.

- В кольцо! В кольцо его! - приказал он своим людям.

Их осталось шестеро. Шестеро против одного. Но никто из них пока не решался напасть на Шипа…

Лазутчик, горя глазами, стоял неподвижно в боевой стойке: ноги чуть расставлены и полусогнуты в коленях, руки, отяжеленные мечами, боевыми браслетами и напульсниками, разведены в стороны. Грудь открыта, но эта открытость обманчива - грудь упрятана в причудливый панцирь из стальных вороненых пластин, и мало что ей грозит. Шлема на Шипе не было: видимо, слетел с лазутчика при падении, когда Микар его подстрелил.

- Я сам его положу, - сказал Ульдер, дергая меч и кинжал из ножен.

Его воины послушно сделали по шагу назад, чтоб дать противникам достаточное пространство для боя.

Шип, видя их манипуляции, тоже переменил позицию: повернулся вполоборота к Ульдеру, один из клинков нацелив на врага, другой - чуть отведя в сторону, словно ожидая удара сбоку. На его лице, тонком, бледном и юном (лет двадцать, не больше, было этому суровому воину), не отражалось никаких эмоций - ни страха, ни растерянности, ни злобы. Это лорду не понравилось. Такой противник - холодный и уравновешенный - очень опасен. Ульдер же чувствовал: душевным спокойствием именно сейчас он сам похвастать не может. Надо было сравнять силы.

- Ты пришел резать наших ребят, - заговорил лорд, подходя ближе (решил разозлить врага), - ночью, подло, как лиса в курятник…

Шип не отвечал - не моргая, смотрел на Ульдера, не забывая следить за дружинниками, что стояли недалече и держали оружие наготове.

Из-за рваных туч на мрачное небо выплыл молодой месяц, слабо осветив поле, на котором сходились два воина.

- Зверье! Все вы зверье лесное! Всех вас уничтожим, гнусное, грязное племя, - сквозь зубы процедил лорд, видя, как по-волчьи горят глаза у врага, и первый ударил мечом, желая рассечь Шипу левое плечо - до сердца.

Лазутчик вильнул в сторону, одновременно делая выпад правым клинком - Ульдер поймал коварное лезвие верным кинжалом, отвел сталь от живота и прыгнул назад. Шип тоже отступил. Пока оба были невредимы.

- Что, скотина, не вышло? - зло ухмыльнулся лорд. - А у меня выйдет. Я из тебя, тварь, всю твою черную, подлую кровь выпущу…

Шип ничего не ответил и на лице своем закаменевшем ничего не отразил. Он вдруг бросился на лорда, высоко подняв оба меча. Ульдер осклабился и, кланяясь оружию врага, отправил свой клинок в полет к открывшемуся животу лазутчика. Но Шип вдруг резко опустил рубцы, ударив ими по оружию лорда. У того дрогнула рука, и клинок пошел в сторону. Он все же зацепил противника - взрезал ему бедро. Шип зарычал и вновь ударил - Ульдер подставил кинжал, спасая шею. Рубец противника звякнул о рукоять кинжала, выбил его из руки лорда и зацепил-таки плечо. А второй меч убийцы в то же время со свистом понесся в грудь Ульдера. Лорд откинулся назад, пытаясь пропустить вражью сталь над собой, но вышло плохо - меч вспорол-таки его куртку, рубашку и впился в тело.

Охнув, Ульдер упал навзничь. Увидел что-то похожее на молнию над собой - это был ужасный рубец Шипа, желавший снести ему голову. Вперед прыгнул оруженосец лорда и отвел удар от господина.

Кто-то из воинов подхватил Ульдера, поволок его из битвы. Все, что успел увидеть тяжело раненый лорд, это то, как его парни разъяренным скопом набросились на Шипа, а тот, по-звериному рыча, закрутился меж ними волчком, уклоняясь от ударов и рубя дружинников в ответ своими белыми мечами, так похожими на месяц в темном небе.

Потом Ульдер потерял сознание…

- Но тебе удалось бежать, - пробормотал лорд, пронзительно глядя на Корта теперь. - Ты положил всех моих ребят и сбежал.

- Твои ребята были хорошими воинами, они славно дрались. Но у них не было того, что было тогда у меня, - ответил Шип, не опуская и не отводя в сторону горящих глаз.

- Что ж у тебя было?

- Я не думал о себе. Я думал лишь о том, чтоб убить побольше врагов. Твои же люди думали о себе, о том, чтоб не умереть. Это главная и самая страшная ошибка, которую может совершить в бою воин.

Ульдер очень внимательно выслушал эти слова Корта. И когда Шип смолк, согласно кивнул:

- Что ж теперь? - пробормотал лорд, растерянно глядя на молодого человека.

- Теперь? Хочешь убить меня? - спросил Шип таким тоном, будто спросил, не желает ли Ульдер отведать пива.

Лорд не сразу ответил - самые разные мысли носились в его голове, будто светляки - теплой ночью над летним лугом. Странное дело: он узнал в раненом рыцаре императрицы давнего врага; врага, который когда-то чуть не убил его, который когда-то порубил его лучших дружинников, но ненависти к Корту сейчас не было.

- Что я хочу? Ну, для начала: зачем ты здесь? - спросил, наконец, советник.

Корт усмехнулся, глядя на вышивку на своем зеленом одеяле - золотые папоротниковые листья, перемежевывающиеся с тонким вьюнком… Когда-то он прятался в папоротниках, выслеживая врага, когда-то он отлеживался в папоротниках, после ночного боя, зажимая раны целебной травой…

- Так пожелала леди Аврора, - ответил Шип. - Я дал слово быть рядом и защищать ее. Я стал ее рыцарем, я слушаю ее приказы.

- Разве Шипы чтят рыцарский кодекс западников? - удивился Ульдер.

- Шипы держат слово, - ответил Корт.

- Ты - Шип, - пробормотал лорд. - И много вас осталось?

Их разговор вдруг стал беседой старых знакомых, которые давно не видались и теперь вот, наконец, нашли время, чтоб спокойно посидеть и побалагурить о прошлом.

- Я и Майя. Все, - сказал Корт.

- Твоя сестра, - кивнул Ульдер. - Твоя сестра убила моего императора.