Марина Добрынина - Бей ушастых! Часть 2

И тут слышу тихое хихиканье из угла.

— Я здесь, Ханна.

Сидит, дурачок такой, на полу и смеется.

Подхожу, любуюсь на него сверху вниз, после чего вопрошаю:

— И что Вы здесь делаете, полковник?

— Генерал, между прочим, — отзывается он.

— Поздравляю с повышением. И все-таки?

Смеется.

— Я хотел прогуляться.

— И?

— И упал.

— Тебе помочь подняться, или ты хочешь совершить еще один подвиг и встать самостоятельно? — серьезным таким тоном произношу я.

— Хороший вопрос! — восклицает Кир.

— А тебя не смущает, что ты здесь восседаешь в одной ночной рубашке?

Кир с интересом рассматривает свои голые ноги, после чего любопытствует:

— А почему меня должно это смущать? По-моему, мне это идет.

Протягиваю герою руку, помогаю подняться. С трудом доходим до кровати. Тяжелый он, все-таки. Даже когда просто наваливается мне на плечо.

— Спасибо, — выдыхает он.

— Да, пожалуйста!

Накрываю экс-полковника одеялом и ворчливо добавляю:

— Это исключительно из заботы о служанках. Не стоит шокировать бедных девочек созерцанием полуодетых мужчин на полу.

— К сожалению, — заявляет Кир, — голые мужчины валялись на полу в гордом одиночестве.

Фыркаю:

— Тем более! Какой сейчас от них толк?!

Гляжу на него не в силах сдержать улыбку. Присаживаюсь на край кровати. Кир тут же хватает мою ладонь и спрашивает:

— Ты больше не злишься?

— Злюсь, — честно отвечаю я, — чего это ради ты решил тут валяться, пока я одна занимаюсь государственными делами?

— Я нечаянно.

Вздыхаю.

— Знаю. Но мне от этого не легче. Ведь скоро тебе станет лучше, и ты опять меня бросишь. Отправишься на эту свою войну.

Лицо Кира моментально становится серьезным.

— Я вернусь, — отчего-то шепчет он. — Если ты этого хочешь, я обязательно вернусь к тебе. Ханна, я очень тебя люблю.

— Я тоже тебя люблю, Кир, — моментально отвечаю я и пугаюсь. Я не подумала, когда это произносила! Я не хотела! Но поздно.

Кир сильнее сжимает мои пальцы своими.

— Поцелуй меня, — просит полковник. Ах, да! Его же повысили. Но я так привыкла, не хочу называть его по-другому. И спорить с ним тоже не хочу, а потому просто наклоняюсь и целую в губы этого гада. Этого мужчину. Этого…. моего будущего мужа.

***

— Взгляни на себя! На кого ты похожа? На тебя же смотреть страшно! — выдал я самый шедевральный комплимент в своей жизни.

— Так не смотри, Эрраде, кто тебя заставляет? — прошипела Саффа.

— Ну, я-то ладно, я тебя любую… кхм… в общем, меня хрен испугаешь! Но ты при королеве находишься, когда она с людьми встречается. Какое у них впечатление создается, когда они видят за спиной правительницы такое вот чудовище — бледное с темными кругами под глазами и в балахоне страшенном! Клянусь, я когда-нибудь потеряю терпение и все эти твои тряпки уничтожу! У тебя же есть платья. Красивые! И штаны тебе идут. Очень. Мне иногда кажется, что ты мне назло надеваешь это вот тряпье.

— Довольно! — кажется, Саффа начала всерьез сердиться. — Это, как ты выражаешься, тряпье, традиционный наряд придворных магов!

— Так никто не настаивает на том, чтобы ты его носила! И вообще я сейчас не о твоей манере одеваться говорю, а о том, что ты скоро свалишься от усталости. Ты когда в последний раз отдыхала, как следует? Уже несколько дней тебе приходится либо Ханну охранять, либо с Кардаголом нянчиться. А сегодня ночью ты вообще спала? Учитывая, сколько времени готовится противоядие, я сомневаюсь, что ты вообще ложилась!

— Какая забота! Саффа, пошла бы ты, и правда, поспала, — подал голос Кардагол, — судя по тому, как мой зайчик шумит, он хочет сам в роли сиделки побыть.

— Хватит! — не выдержав, заорал я, — надоела уже эта твоя идиотская шутка! Что, так долго ждал, когда можно будет назвать меня зайчиком, что теперь успокоиться никак не можешь? Или ориентацию сменил, а?

— А если и сменил?

Он удивить меня решил? Вот хрена с два!

— Сменил и отлично. Хоть переживать не буду, что Саффа с тобой столько времени проводит.

— А тебе-то, какое дело, с кем я время провожу? — возмутилась волшебница.

Нет, ну мне уже надоело ее ослиное упрямство и эти попытки придираться к каждому моему слову! Я просто подхватил эту дуру на руки и вынес в гостиную. Диван там достаточно широкий, вот на нем и уложу ее. Можно было бы, конечно, к себе ее отнести и на кровати устроить. Я так сначала и хотел сделать, но вовремя вспомнил про амулет перемещения, который мать должна была передать отцу и который ведет прямиком ко мне.

— Спать! — буркнул я, сгрузив Саффу на диван и накидывая на нее плед. — Попробуй только не послушайся, я тебя магически усыплю.

— Добрый какой! У меня после магического сна голова болит, — напомнила Саффа.

— Вот если не хочешь, чтобы голова болела, спи сама, без магии, — отрезал я и наклонился чтобы поправить сползающий на пол плед.

— Эрраде, ты невыносим! Ты…

— Еще скажи, что я сейчас неправильно поступаю, — предложил я с самой невинной улыбкой.

— Я сама решу, когда мне нужно отдыхать! И нечего усмехаться!

— Хватит выпендриваться, Саф, — перестав улыбаться, попросил я, — тебе нужно отдохнуть. Сейчас, пока Ханна под присмотром Юсара, а я свободен и могу с Кардаголом посидеть, самое время это сделать. Ну, давай, скажи, что я не прав, — предложил я и поправил выбившиеся из ее хвостика волосы.

— Не трогай меня! — прошипела она, отмахнувшись от моей руки.

— Давай договоримся, — предложил я, — я тебя не трогаю, если ты в течение двух часов никуда не порываешься бежать и спокойно спишь.

— Ты меня в течение этих двух часов не трогаешь или всегда? — уточнила волшебница.

— А тебе как больше хочется? — серьезно поинтересовался я.

Саффа буркнула что-то невнятное и повернулась ко мне спиной.

— Значит, договорились, — сделал я вывод, не удержался и погладил ее по волосам.

— Отстань!

Мне смешно стало. Лежит такая, ко мне задом, в плед этот закопалась, типа вся такая грозная. Не удержался я и чмокнул ее куда придется. Попал в висок. А она вдруг развернулась. Думал сейчас заругается или пнет, как следует, но нет, процедила сквозь зубы что-то такое нецензурное, схватила меня за волосы, притянула к себе и… вот пусть только попробует потом сказать, что я первый ее целовать начал! И пусть не говорит, что я заставлял ее мне под одежду лезть и гладить по- всякому.

— Саффа, может быть ну его на фиг, платье белое и осень?

— Ты о чем? — она растерялась и остановилась.