Тэд Уильямс - Проспать Судный день

— Но ты, думаю, вряд ли хочешь, чтобы все знали о твоих делах. А люди, которые реально знают твои дела, не болтают. Но другие болтают.

Я кивнул, пока что не понимая, к чему он клонит.

— И это означает?..

— Это означает, что кто-то намеренно говорит о тебе плохие вещи. Кто-то пытается тебя убрать, Бобби. Может, даже готовит все к тому, чтобы никто не удивился, когда с тобой случится что-то скверное.

Я знал, что плохое уже происходит со мной, просто потому, что все остальное Мироздание, даже альбинос, дух лисицы, мой босс Темюэль и все ангелы, с которыми я общаюсь, давно мне это высказали. Но почему-то, услышав такое от Орбана, крепкого стоика, я ощутил реальный страх. Если это Энаита, ей спешить некуда. Она не собиралась просто найти и прихлопнуть меня, ей надо было, чтобы сначала все прониклись мыслью, что я — опасный вредитель. И потом, когда она наконец сделает свое дело, никто не только не спросит, почему, ей, наверное, медаль дадут за то, что она меня уничтожила.

— Ценю. Правда. Но я уже, типа, в колее, на полной скорости. Мне уже не свернуть.

— Тогда будь очень осторожен.

Видеть перед собой Переживающего Орбана было непривычно. От этого я занервничал. И решил сменить тему.

— Ты мою машину продал?

— Нашел покупателя. Прекрасный парень, коллекционер из Сиэтла. Он о ней хорошо позаботится.

Будто это могло меня утешить. «Арабский шейх, которому мы продали в гарем твою дочь, классный парень». Ага, очень обнадеживает. Но в том, что я потерял «Матадор», Орбан не виноват.

— Спасибо, — сказал я. — Еще по делу. Нет идей насчет того, как сделать аэрозольный баллон с нитратом серебра?

Орбан поглядел на меня так, будто я издал обезьяний вопль.

— Что, с чем?

Я объяснил. Он нахмурился. Я почувствовал себя получше. Это был куда более привычный вид Орбана для меня.

— Не знаю, пока не попробую. Конструирование и испытания за отдельную плату, сам понимаешь. Надо было оставить при себе те деньги, что я тебе отдал.

— Ага, думаю, ты все их назад получишь, к тому времени, когда я покончу с делами.

Но у меня был план (вернее, я планировал его составить, что почти одно и то же), и надо было снарядить себя и других так, чтобы он реализовался. Это было главным. Да, мне было о чем беспокоиться, но сначала работа.

— Такова жизнь, правда? Нельзя быть богатым и счастливым одновременно, так?

Орбан фыркнул.

— Ложь. Я именно таков.

— Ага, потому что ты венгр.

Он раздумывал, нет ли в этом какого-то скрытого оскорбления, но я позвал его за собой на поиски девушек. Надо было выяснить, какое оружие нам потребуется. Девушки радостно общались с работниками Орбана, которые устроили им подробную экскурсию по фабрике смерти, и явно наслаждались процессом.

— Бобби! — крикнула Галина. — У них танк есть! Русский. Надо брать!

— Хорошая забава, — сказала Оксана. — Въедем прямо внутрь…

Я оборвал ее прежде, чем она успела ляпнуть, что мы собираемся вломиться в Стэнфордский музей имени Элизабет Этелл. Всецело доверяя Орбану, я не слишком хорошо знал его работников. На самом деле, некоторые из них выглядели так, будто вполне могли втайне разделять взгляды на мир и на жизнь, проповедуемые в «Черном Солнце». Может, я и ханжа, но татуировка «Белая Сила» заставляет задуматься.

— Нам нужно нечто более тихое, — сказал я. — Но, думаю, один огнемет нам бы пригодился. Как насчет этого?

— Вы серьезно? — спросила Галина. — Ха! Тогда я его возьму!

— Поделишься, — сказала Оксана тоном девочки, которой подарили на Хэллоуин зубную щетку. — А мне что?

— Ружья, — ответил я. — И, вероятно, распылитель нитрата серебра.

— Он пламя делает?

— К сожалению, нет.

Я наклонился к ее уху.

— Но от него те мерзкие Дети Кошмара будут корчиться, как слизни, которых солью посыпали, — прошептал я.

— О'кей, наверное, — обреченно ответила Оксана. Стоящая позади нее Галина изображала шум огнемета, делая вид, что испепеляет рабочих. Те вернулись за верстаки.

— Думаю, смогу.

Современные дети, им всегда мало, так ведь?

ГЛАВА 27

НОВАЯ СМЕРТЕЛЬНАЯ УГРОЗА

Я постучал в дверь.

— Входите, — сказала одна из них. И я вошел.

Обе амазонки были в дорогущей ванне Каз. Нагие. Мокрые, скользкие, вспотевшие, со сверкающими татуировками. Вода была и на плитках пола. Галина соорудила из мыльной пены комочки, прикрыв соски, и принялась втирать шампунь в рыжие волосы. Оксана не озаботилась и этим, но водрузила большой ком пены себе на голову, будто пену капучино. Куча подтянутого, мускулистого, молодого тела, в количестве двух женщин, мокрых и покрытых мыльной пеной. Я глядел на это секунды две, а потом выскочил обратно и захлопнул дверь.

— Иисусе Генри Христос! — воскликнул я. — Что вы творите? Убить меня хотите?

— Что плохого, Бобби? — отозвалась Галина с другой стороны двери.

— Что плохого? Вы обе нагие. Я храню воздержание, на хрен, и мне это не нравится. Вы либо чудовища, либо тупые, либо и то, и другое вместе.

Я услышал, как они обе захихикали. Никогда не слышал, чтобы украинские лесбиянки издавали такие звуки, подобно злым герл-скаутам.

— Но вы же ангел, Бобби! — крикнула Оксана. — Это все равно, что доктор.

— Нет. Вовсе не все равно. Вы, значит, обнажились и намылились для медосмотра, да? Надеюсь, что нет. Серьезно, не делайте со мной такой хрени.

— Простите, Бобби.

Но по тону было ясно, что они вовсе не чувствуют себя виноватыми. Терпеть не могу, когда люди пользуются моей добротой, поскольку, в первую очередь, на хрен мне сдалась эта моя доброта.

— Я хотел вам сказать, что ребята прибыли. Выходите поскорее, пора приниматься за дело.

Я сделал паузу, поняв, что дал им пространство для маневра.

— Выходите, прикрыв одеждой все важные части. Может, Клэренсу с Уэнделлом и все равно, но у меня другие вкусы, нежели у них.

— Это точно, — сказал Клэренс из другой комнаты. — У тебя привычка быть задницей. Меня Гаррисон зовут, помнишь?

Я вернулся в комнату и плюхнулся в кресло.

— Слушай, я обещал, что постараюсь. Иногда я ошибаюсь. Сделай одолжение, не поправляй меня каждый раз, о'кей?

Я начал раскладывать карты, ожидая появления девушек.

— Кстати, как вы, оба? На работе все нормально? Слишком много вопросов не задают?

— Большинство даже не знают, что мы пара, — сказал Уэнделл, улыбаясь Клэренсу. — Мы стараемся не выставлять это из-за наших нынешних занятий.

— На самом деле, я не об этом спрашивал, — сказал я, сделав пару пометок на карте музея. — Может, Уэнделл держит рот закрытым потому, что стыдится тебя, Гаррисон. В конце концов, кому нравятся такие придиры.