Игорь Ревва - Последнее заклятье

— Да, да! — подхватывает она. — Нам с Леной больше не наливайте, пожалуйста! Мы уже и так!…

Ларка молчит и не пытается возражать. Ну, хоть это-то хорошо. Андрей с сожалением смотрит на них, потом тянется ко мне своей рюмкой. Мы чокаемся и пьем. Я уже начинаю чувствовать, как хмель одолевает и меня. Давно я все-таки не пил…

— Елена… — мягко произнес Андрей. — Какое красивое имя… Самое настоящее русское имя…

— Вообще-то греческое, по-моему… — пытаюсь заметить я, но Андрей совершенно не обращает внимания на подобные мелочи. Он тоже несколько осоловел от выпитого.

— Насколько приятнее разговаривать с девушкой, зная, что она — русская, — продолжает он. — Не «русскоязычная», а именно — русская! Терпеть не могу этого слова, придуманного жидами и чурками!

Тут я был с Андреем частично согласен. Это слово — русскоязычные — у меня тоже вызывало неприятные чувства. Точно такие же, как и два остальных, употребленных Андреем.

— Я сегодня стал свидетелем того, как вы помогли русскому человеку, — одобрительно говорит Андрей. — Побольше бы нам таких, как вы, Костя! Да и вам бы не помешало познакомиться со своими единомышленниками. Ведь может так случиться, что завтра вам самому понадобится помощь. Верно?

— Да! — вдруг выпаливает Ларка. — Надо помогать людям!…

— Вот именно, Леночка! — радостно подхватывает Андрей, вновь принимаясь наполнять рюмки. Я делаю отрицательный жест рукой. Он недоуменно смотрит на меня.

— Давно здесь сидим, — говорю я, стараясь передать интонацию киногероя.

Андрей пожимает плечами и наливает себе одному. Я ожидал от него несколько иной реакции, но, видимо, он плохо помнит фильмы советского времени.

— Общеизвестно уже, — продолжает разглагольствовать Андрей, — что есть более цивилизованные нации и менее цивилизованные. А бывают еще вообще НЕ поддающиеся цивилизации! — он хохотнул. — Самое главное — национальность! Этим можно объяснить все!

— И все оправдать! — поддержал я его. — Верно?

Андрей заметно вздрогнул. Его очень покоробило мое замечание. Но я не мог сдержаться. Мне почему-то вспомнился тот мир, с крэндами. И я на миг представил, что и здесь, на Земле, когда-нибудь может случиться что-то подобное.

— Вы напрасно так говорите! — серьезно произнес Андрей. — Разве вы сами не замечали, как относятся к русским в иных странах? Это не мы придумали! Мы просто играем теми картами, которые нам были сданы историей!…

Ларка внимательно слушает его речь, потом удивленно опускает глаза вниз и мягко убирает руку Андрея со своего колена. Собственно говоря, не с колена даже уже… Ах ты, проказник, подумал я.

Андрей же, казалось, нисколько не смутился. Я заметил, как, продолжая ораторствовать, он осторожно возвращает свою ладонь на прежний плацдарм.

— Сотни и сотни людей, Костя, пришли к такому же выводу. И не нам с ними, умными людьми, спорить! Вот вы, Леночка, — Андрей обратился непосредственно к Ларке. — Что вы обо всем этом думаете? Ваше мнение меня очень интересует! Ведь вы — русская! Откуда вы родом, если не секрет?

— Из Акары! — ляпает Ларка.

— А Костя — из Сиуза, — пьяно вставляет Йорка и горестно всхлипывает, — А я вообще родилась в Андирских горах… Родилася я на свет, бедная сиротка!…

Андрей выкатывает глаза. Потом он зажмуривается и встряхивает головой. Что-то там у него, в голове, видимо, не состыковывается. Контакт, наверное, ослаб…

— Простите? — растерянно бормочет он. — Это где? В Турции? Не верю! Вы совершенно не похожи на турков!… Лица у вас, простите, совсем не кавказской национальности! — Он пытается добродушно рассмеяться своей удачной шутке. — Вы разве с Кавказа, Костя?

Я пожал плечами. Мне не хотелось с ним говорить. Но Андрею очень требовался ответ на его вопрос. Он даже весь как-то подобрался и убрал ладонь с Ларкиных ног.

Ну, дурак! И чего тебе еще надо, а?! Сидишь в ресторане, рядом с молодой и симпатичной девчонкой, пьешь, лапаешь ее от всей души! Тебе еще нужно порассуждать о национальностях?! Идиот! Что ты за мужик после этого?! Во, даже отодвинулся от Ларки! Неужели ее национальность для тебя важнее, чем ее же стройные ножки?! Интересно, ты у всех женщин требуешь анкету? Или, может быть, у тебя вообще проблемы с потенцией, и это все служит лишь оправданием?

Андрей выжидательно пялился на меня.

— Кавказец? Неужели?! — настаивал он.

— Не совсем, — ответил я. — Русскоязычное лицо кавказской национальности прибалтийского происхождения…

— Чего?! — окончательно опешил Андрей. Такого винегрета ему еще не приходилось пробовать, — Как это?!

— Ну, понимаешь, — попытался объяснить ему я. — Папа — русский, мама — эстонка, а сам я — грузин…

Андрей недоуменно хлопал глазами.

— Если папа русский, — растерянно возразил он, — то и сам ты — русский…

— Какой же я русский, если мама — эстонка? — в свою очередь возразил я, — Я грузин! Чистокровный…

— Какой же ты грузин?!

— А кто? Эстонец, что ли? Папа же — русский!

— А при чем здесь эстонцы?!

— Как это — «при чем»?! — возмутился я. — Как это — «при чем»?! А мама моя?

— Что — «мама»?!

— Мама-то эстонка! — продолжал горячиться я. — Ты мою маму не трогай! Мы — грузины — знаешь, какие горячие? У-ух! Если что не так — все!!!

— Что — все?.. — Андрей уже окончательно перестал понимать что-либо.

— Вообще — все!!! — заявил я, вставая из-за стола. — Официант — счет!!! Пошли, девочки!

Андрей растерянно смотрел, как я расплачиваюсь с официантом, как Ларка с Йоркой дружно поднимаются и, сильно пошатываясь, подходят ко мне. Я нежно обнял их обеих за талии — то ли чтобы поддержать, то ли чтобы не упасть самому — и посмотрел на Андрея. Он пребывал в состоянии прострации. Но я решил его добить.

— У нас, у арабов, — в Эстонии, — веско говорю я, — практикуется многоженство! Так что — не обессудь, парень!… Пока! Гар-р-рем — смир-р-рна!!! Шагом марш!!!

И мы вышли из ресторана. Все в белом и блестящем…

В вестибюле на нас смотрели, как на сутенера с двумя проститутками. Но мне сейчас было не до этого. Главной моей задачей являлась транспортировка девчонок в номер. Что было не очень-то просто сделать, потому что я и сам здорово опьянел. А тут еще хозяйка гостиницы внимательно смотрела на нашу живописную группу, словно бы желая нам что-то сообщить, и я счел своим долгом ослепительно улыбнуться ей.

Мне пришлось изо всех сил постараться, чтобы моя улыбка выглядела как можно менее зверской, но это у меня, видимо, получилось не очень хорошо — какая-то парочка испуганно шарахнулась от нас. Хозяйка же удивленно наблюдала за тем, как мы с девочками пытаемся взять нужный курс.