Татьяна Любушкина - В лабиринте миров

Вывод очевиден — каждое моё действие вызывает противодействие чуждых мне сил. И я опять столкнулась всё с той же проблемой. Я не умею управлять своими силами. Не умею управлять собой. Не знаю, к чему приведёт моя магия, и потому не могу рисковать.

— Женька!

Тётка Тамара приближалась ко мне, размахивая здоровой левой рукой. Правая была бережно прижата к груди.

— Я поняла! — не дожидаясь продолжения тёткиной речи, я заторопилась оградить себя от посвящения в воины. — Я поняла, я не воин!

— А кто?!

Бабки выкрикнули вопрос хором и смотрели на меня. Я смотрела на них.

Бабка Настасья с перевязанной головой. Бабка Вера с подвязанной рукой и пластырем на лице. Тётка Тамара с забинтованной рукой. Среди них только тётка Марья выглядит молодцом. Армия…

— Я… звездочёт!

Для пущей убедительности я ткнула себя в грудь.

— Я это чувствую. Вот здесь.

— В груди?!

Бабки удивились. Видимо ощущение себя избранным приходит как-то по-другому, но мне поверили, поскольку звездочёта среди них не было, и проверить они не могли.

— Хорошо, коли так… — что скрывалось за взглядом бабки Веры, было не разобрать. Щёку её раздуло, и глаза совершенно заплыли, превратившись в узкие щелочки. — Помнишь, Настасья, у нас в деревне был звездочёт? Петрушка Говоров?

— Помню. Боялись его черти подземные. Один в Бездну ходил. Там и сгинул.

Бабки молча перекрестились, а тётка Тамара довольно болезненно ткнула меня в бок пальцем здоровой руки.

— А кто эту обучать будет? Дух Петрушки Говорова?

Бабки переглянулись.

— И то верно. Звездочёт, это вам не воин и не оракул. Тут знания нужны.

— Я обучусь, — я с готовностью закивала головой, мечтая о тёплой постели.

— Как?!

Об этом я не подумала.

— Ну-у… книгу почитаю.

— Книгу? Ту, что ты давеча читала? — тётка Тамара хотела изобразить презрительный плевок, но жест не удался, и слюна повисла на тёткином подбородке.

Тётка Тамара утёрлась и разозлилась пуще прежнего.

— Книга расскажет кто такие звездочёты, но не обучит как им стать. Одного ощущения… в груди (бабки дружно и недоверчиво хмыкнули) мало, чтобы стать звездочётом.

— А других книг нет?

— Нет!

— Есть.

Последнее слово принадлежало тётке Марье, и мы все повернулись к ней.

— Есть такая книга, — подтвердила тётка Марья. — Но если мы не хотим околеть от холода, то предлагаю поехать домой. По дороге расскажу.

Глава 26

Домовой предводитель Вениамин. Как отвести глаза. Я снова ухожу.

Рассвело, и на дороге появилось множество автомобилей. Тётка Тамара и без того была никудышным водителем, а на загруженном машинами шоссе, да с её больной рукой, наша поездка грозила обернуться катастрофой.

— Тома, сбавь газу, газу сбавь! — испуганно верещала бабка Настастья, вдавливая ноги в пол, будто это могло остановить резво бегущий «жигуленок».

— И так еле плетёмся, — сурово отзывалась тётка Тамара и бесстрашно выезжала на встречную полосу, обгоняя неспешно едущий «ниссан». Водитель «нисана» покрутил пальцем у виска, неодобрительно качая головой, и притормозил, пропуская нас вперёд. Тётка Тамара победно вдавила педаль газа в пол:

— Ага, получил, буржуй!

Бабки весело загомонили и даже суровая бабка Настасья счастливо заулыбалась.

— Ишь, как ты его!..

В азарте гонки тётка Тамара сжала больную ладонь, и тотчас взвизгнула от боли, бросая руль.

Жигуленок весело закрутился по обледенелому шоссе, благополучно миновал широкий нос КАМАЗа, задорно подпрыгнув, съехал с дороги и ткнулся носом в припорошенный снегом ствол берёзы.

— Всё…

На первый взгляд все были живы и относительно здоровы. Тётка Тамара испуганно оглядывала подружек. Бабка Настасья дёргала ногой, пытаясь выдернуть её из-под покорёженной панели. Мы: я, тётка Марья и бабка Вера молча огляделись и дружно подались вон из машины.

Снаружи наш автомобиль имел вид более чем плачевный. Берёза, в которую мы въехали, продолжала гордо нести свою пышную крону, будто не замечая мелкие невзгоды, что творились у её подножия. Автомобиль же, напротив крайне неудачно пережил встречу с деревом. Да и вряд ли пережил. Нос его был расплющен всмятку, как сырое яйцо, да и зад, надо признать тоже, хотя никто из нас не мог вспомнить, когда и обо что мы успели удариться задом.

— Тома, почём ты машину-то брала? — печально заголосила бабка Вера.

Тётка Тамара не отозвалась и только зло пнула останки своего авто.

Тётка Марья взвалила на плечи рюкзак.

— Пойдёмте, девки, как бы не рвануло.

Мы заторопились к шоссе, и тут на дороге остановился давешний «ниссан».

— Дамы, вы живы? — мужчина на обочине деловито снимал нашу группу на телефон.

Вид у нас был весьма живописный: бабки в рваных лохмотьях, с перевязанными конечностями, залепленные пластырями, тётка Марья сгибается под тяжестью огромного рюкзака, а следом за ними плетусь и я в бабкиных сапогах и в её же куртке, которая велика мне размеров на пять.

— Довези-ка до города, милок, — медоточиво пропела бабка Настьсья, сурово дёрнув расцарапанным кадыком.

«Милок» испуганно вздрогнул и заторопился залезть в салон.

— Вы в скорою позвоните, — зачастил он, поворачивая ключ. — В скорую. Или дорожную службу…

Бабка Вера шумно плюхнулась на переднее сиденье, не слушая водителя.

— Я тороплюсь! — взмолился мужчина, покрываясь болезненной испариной.

— Ну, так езжай быстрее, — благодушно ответила бабка Вера, прикрывая рваными клочками, бывшими когда-то юбкой толстые ляжки.

— Нам тоже недосуг, милок, — поддержала сестру бабка Настасья, устраиваясь сзади. — Девки, чего ждёте? Садитесь быстрее, мущщине некогда.

— Вы не уместитесь все! — водитель чуть не плакал, глядя, как тётка Марья запихивает на светло-серое сиденье свой видавший виды рюкзак.

— И то верно… — тётка Тамара удивлённо оглянулась. — Один лишний. Мужчина, помогите-ка вещи в багажник уложить…

Водитель обречённо вышел из салона.

— Какие вещи?

Тётка Тамара прошла мимо, словно и не слыхала вопроса, и преспокойно уселась за руль.

— Садись, Женька.

— Э, бабуси! — мужчина не ожила такого поворота, и был явно шокирован. Я юркнула в открытую дверь, но он схватил меня за полу куртки. Раздался треск разрываемой ткани.

— Да вы чего?! А ну пшли из моей машины!

— Да что же это такое! — разъярённая бабка Вера вылетела наружу, как подстреленный бегемот. — Опять мою одёжу рвут! Ты добро-то наживал, что бы так-то им распоряжаться?!

(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});