Сара Бреннан - Договор с демоном

— Вот подрастешь — тогда куплю.

— А долго мне еще расти?

— До семи лет.

Порой мне кажется, что у него нет никаких сил. А может, и есть, только он не видит нужды ими пользоваться, защищать нашу семью. Обычно я твержу себе, что это из-за талисмана, который Алан заставляет его носить. Нику от этого больно. Я раз увидел, что кости и кристаллы оставляют у него след на коже, и велел их снять, но Алан, как непреклонная мамаша, вливающая лекарство в рот плачущему младенцу, сказал «нет».

Ник, правда, никогда не плачет.

Ему нравится наблюдать, как я чиню вещи. Когда трубы начинают течь так, что тянуть нельзя, когда машина ломается, я принимаюсь за ремонт. Вскоре меня охватывает ощущение смертельной угрозы, волосы встают дыбом и я, поворачиваясь, ловлю на себе взгляд его черных глаз.

В этот раз я специально подыскал нам такой старый дом, где что-нибудь постоянно ломается. Думаю, Нику будет полезно поучиться какому-нибудь простому ремеслу.

Когда мы заняты ремонтом, Алан смотрит на нас, словно на шаманов, и уходит учить арамейский.

— Только мы с тобой, да, Никки? — спросил я как-то раз, и он улыбнулся одним краем губ, спрятав руки в карманы.

— Наверное.

Когда мы идем в магазин «Сделай сам» и оставляем Алана дома, Ник машинально берет меня за руку, переходя дорогу, а на другой стороне улицы сразу отпускает. Но на несколько секунд его пальчики стискивают мою ладонь. И в магазине я иногда беру его на руки — показать отвертки и гаечные ключи.

— Мой парень любит мастерить, — сказал я в прошлый раз продавцу, без всякой задней мысли. Бывают такие моменты.

А бывают и другие — как в прошлом месяце на Ярмарке Гоблинов. Мы боялись, что кто-нибудь заметит глаза Ника. Алан так крепко держал его за руку, что оставил царапины от ногтей.

Никто так и не заметил. Людям в голову не приходило, что демон может быть ребенком. Его просто считали странным, под стать Оливии, но тут же начинали улыбаться, когда видели их с Аланом рука в руке.

— Присматриваешь за братиком? — спросила Филлис.

Алан застенчиво улыбнулся (обычно при этом все улыбались в ответ) и сказал:

— Как могу.

Филлис дала им обоим конфет, и Ник даже сказал «спасибо» — правда, Алану пришлось пихнуть его в бок.

Когда мы шли мимо танцовщиков, он вдруг застыл, как громом пораженный.

В одном круге был демон в обличье женщины с кроваво-красными губами. Она стояла, одетая в огонь, словно в платье, и оранжевые языки взбегали по ее белым плечам.

Ник смотрел на нее, а она — на него.

— Пойдем, Никки! — Я схватил его за руку и потащил за собой — ему пришлось бежать вприпрыжку, чтобы догнать нас с Аланом. Но вот он оглянулся и чуть не упал.

Наш Ник, от которого редко дождешься самостоятельных действий, а тем более — суждений, вдруг произнес:

— Она красивая.

Я обернулся вслед за ним. Демоница смотрела ему вслед, вслед Нику. Языки пламени обвивали ее руки подобно цепям, а пальцы были похожи на ледяные сосульки, острые, как иглы.

До того, как написать это, я укладывал Ника спать. Алан остался с Меррис и ее танцовщицами, а Ник допоздна ждал его перед окном. Я решил ему почитать две сказки, чтобы не было одиноко, и к концу он как будто задремал — глаза стали сонными, голова склонилась к подушке. Почти ребенок, подумал я, и почти родной.

Как-то без задней мысли я спросил: «Ты меня любишь?» — машинально, инстинктивно, как спрашивал Алана в самом раннем детстве. Он тогда широко улыбался, вскидывал ручонки, как будто получил приз за правильный ответ, и кричал: «Да!», а мы с Мари подхватывали его на руки и целовали в ответ.

И вот Ник отвернулся от меня.

— Нет, — сказал он вечно холодным, пустым голоском. И тут же заснул».

Мэй подняла глаза и посмотрела на Ника, которого язык не поворачивался назвать «Никки».

— Так всегда происходит, — невыразительно сказал он. — Демон не может сделать человека счастливым. А люди думают иначе. — Ник отвернулся и добавил тихим шепотом, с каким разгорается пламя: — Я сомневаюсь, что мы на это способны.

— Ты знал насчет Себа? — спросила Мэй. — Не в смысле колдовства, про другое. О нем и Джеми. Поэтому ты засмеялся, когда услышал, что я с ним встречаюсь?

Ник метнул в нее взгляд.

— Да, — ответил он через минуту.

— А почему не сказал?

— Алан как-то мне говорил: не можешь обманывать — не выдавай секретов, — объяснил Ник. — Я решил, ты сама догадаешься.

Точно, она должна была догадаться сама. Слишком уж терпим был Себ к ее приступам недовольства, слишком терпим к отношениям, где его проверяли и держали на расстоянии. А когда она пыталась сблизиться, он всякий раз взбрыкивал, якобы боясь не оправдать ее надежды.

— А ты сам откуда узнал?

— Я же демон, — отозвался Ник будничным тоном, — а мы тысячу лет наблюдали за людьми. Я умею распознавать желания.

«Ты так ревнуешь ко мне, что не можешь сдержаться», — сказал Ник Себу. Потому что сам проводил больше времени с Джеми и нравился ему. А она-то, дура, считала, что речь шла о ней.

— Супер, — тихо отозвалась Мэй.

— Хочешь, я его убью?

Очень непривычно было слышать, как кто-то говорит это всерьез.

— Нет! — вырвалось у Мэй.

— Он оставался с тобой и Джеми наедине, — сказал Ник. — Мог сто раз поставить метку. — Его тон стал жестким и резким, как проволочная удавка. — Силы у него, скорее всего, немного, иначе я почувствовал бы, однако с такой меткой это не важно. Он мог убить любого из вас.

— Но не убил. Сомневаюсь, что он вообще собирался нам вредить.

— Да ну? — спросил Ник. — Знаешь, у кого нет возможности передумать? У покойника.

— Ник, нет! — снова выкрикнула Мэй и отвернулась. Было слышно, как он встает и проходит на ее сторону комнаты, останавливается в нескольких дюймах от места, где она сидит.

— Но ты… тебе же плохо! — сказал Ник, нависая над ней тенью.

Мэй заглянула ему в глаза.

— Знаю. Потому и пришла сюда — с тобой мне становится легче.

— Что? — выпалил Ник. — Как?

Он вдруг яростно нахмурился, словно она чем-то его разозлила. Мэй не стала класть ему руку на плечо — чего бы не хотела метка у нее на шее.

— Мне нравится, что ты никогда не врешь, — сказала она помолчав. — Нравится, что ты хочешь нас защитить, хотя я об этом не просила. Ты очень упорный, легко не сдаешься. Мне все это нравится, поэтому я люблю сюда приходить. Мне становится лучше, когда ты рядом и не давишь, что тоже бывает. Не знаю, как понятнее объяснить.

— Это что — утешение?

Мэй глубоко вздохнула.

— Да. Что-то вроде.

Все встало на свои места: она согласилась рассказывать о чувствах, и делала это — пришлось раскрыть душу, чтобы найти к ней инструкцию.