Инна Зинченко - Эдем в подарок

— Скотч, верёвку и электрошокер, — шёпотом скомандовал я Вирке и тот послушно выдал мне всё, что я заказал.

Когда охранник оказался в зоне досягаемости, я скомандовал вирусу:

— Давай! Пора начинать!

И тут же из зарослей на противоположном краю поляны выскочил динозавр. Молодец Вирка, все команды выполняет точно и вовремя!

Пришельцы побросали свои инструменты. Охранники открыли огонь, но ни один луч не причинил творению Вирки ни малейшего вреда, лишь в воздухе запахло озоном. Когда на поляну выскочил второй дейноних, чужаки запаниковали и бросились прятаться на корабле. Это меня никак не устраивало. Разряд электрошокера остановил мою жертву как раз в тот момент, когда тот собирался рвануть за остальными на корабль. Охранник резко дёрнулся и повалился на траву. На свой страх и риск я выскочил из своего укрытия, но этого никто не заметил, все, кто ещё оставались на поляне, отчаянно палили по нашим динозаврам и им было не до меня.

Взвалив себе на плечи бесчувственное тело чужака, я рванул в лес и только тогда на меня обратили внимание. Рядом с моей головой полоснул яркий, белый луч, ослепив меня на какой-то миг. Сердце колотилось где-то в горле. Вот так, ничего не видя перед собой, с чужаком на плече, я вновь оказался под защитой Эдемского леса. Пора уносить ноги. Но то, чтобы связать противника времени уже не оставалось.

Однако никто не бросился нас преследовать, потому что в этот момент пришло время Эдема! На поляну со всех сторон хлынула Эдемская живность! Запах озона сменился запахом жареного мяса и горелой травы. Вот одна из мелких тварей прыгнула на охранника и тут же последовала ослепительная вспышка. Животное упало на траву уже полностью обгоревшим скелетом.

— Недолго мучилась старушка в высоковольтных проводах. Её обугленную тушку нашли тимуровцы в кустах, — прошептал я потрясённо старую детскую страшилку.

Нашим противникам было уже не до нас. Белые лучи расчертили небо над поляной в крупную клетку. Здесь, как говорится, не до жиру, быть бы живу. Несчастные чужаки забились в свою "консервную банку" и с ужасом смотрели в иллюминаторы на, бушующее вокруг их корабля, живое море. Покинуть планету они не смогут из-за того, что корабль всё ещё оставался неисправным, а оставаться здесь — это значит постоянно подвергать себя опасности. Неужели эта прозрачная сфера так важна для них, что они готовы рисковать жизнью ради того, чтобы забрать её?!

Наш Адам решил принять участие в потасовке и куда-то исчез. Я даже забеспокоился, сможем ли мы с Виркой найти обратный путь из леса без нашего «штурмана», но аккуратная тропинка, словно по мановению волшебной палочки, возникшая перед нами, немного меня успокоила — Эдем всё ещё продолжал о нас заботиться!

— Интересно, — напомнил о себе зелёный попугай, — на Эдеме, что, совсем нет живности покрупнее? Ну, заслали бы сюда те, кто всем этим зверьём управляет, в срочном порядке парочку тираннозавров и всё давным-давно бы решилось, не осталось бы ни корабля, ни чужаков.

Я остановился, чтобы перевести дыхание. Теперь можно было не спешить. Свалив на траву тело бездыханного пленника и проверив жива ли ещё наша добыча, я ответил:

— Умный ты, Вирка, но дурак. Посуди сам, с кем легче справится, с одним львом или с полчищем крыс? Достаточно одного точного попадания и от твоего тираннозавра ничего не останется, а эту мелюзгу попробуй всю перебить! Всё логично, дружок.

С интересом разглядывая пленника, я невольно испытал к нему жалость. Парень был не просто худым, выглядел он измождённым. Непропорционально большая и абсолютно лысая, словно бильярдный шар, голова крепилась к такой тоненькой шее, что даже непонятно было, как она у него до сих пор не отвалилась при ходьбе. Создавалось впечатление, что он не ел очень давно. Не удивительно, что нести его мне было так легко.

— Так вот ты какой, северный олень! — Сказал я грустно, уже не чувствуя себя победителем. — И чего тебя понесло сюда, парень?

Узкое, с выступающими скулами, лицо, лишённое губ и носа, бледная до синеватого оттенка, кожа — жалкое зрелище. Пленник равномерно дышал и это было единственным признаком того, что он всё ещё жив, хотя по виду мог бы запросто сойти за покойника. У него на шее я заметил нечто, напоминающее собачий ошейник и попытался снять, чтобы разглядеть получше и тут же на этом странном приборе, а это был именно прибор, загорелась красная лампочка и парень внезапно затрясся, словно эпилептик. Его тело выгнулось дугой, четырёхпалые ладони судорожно скребли землю, а изо рта пошла пена. Я сразу же отдёрнул руку.

— Твою мать! — Выругался я. — Что это за дрянь такая? Он хоть жив ещё? Вот зараза! Прямо какой-то ошейник шахида! Зачем ему это?

Конвульсии прекратились и тело пленника безвольно замерло на траве. Я наклонился, чтобы послушать бьётся у него сердце или нет и неожиданно рука пришельца схватила меня за горло и попыталась придушить, но сил у него для этого оказалось маловато.

— Смотри-ка, Вир, а парнишка-то боевой оказался! — Обрадовался я тому, что наша добыча не отдала Богу душу и все мои старания оказались не напрасными.

Глаза пленника открылись и я отшатнулся. Они оказались огромными — в пол лица, чёрными и совершенно без белка — две большие, блестящие, словно пятна нефти, кляксы на абсолютно белом лице. Он смотрел на меня с такой ненавистью, что от этого взгляда мне стало плохо и я поспешно отвёл глаза в сторону. Стоит ли его вообще тащить на корабль? Этот тип настроен враждебно и неизвестно, что может натворить на нашем мирном судёнышке.

— Скотч, верёвка, — словно хирург во время операции скомандовал я и вирус послушно предоставил мне всё необходимое.

Зачем-то заклеив рот пленника скотчем, надёжно связав его по рукам и ногам, я смог вздохнуть облегчённо. Теперь неприятностей от него можно не ждать.

— Лёлик, — просительно обратился ко мне попугай, — а теперь ты не мог бы вернуть мне человеческий облик?

— Это так важно? — Спросил я его раздражённо. — Какая тебе разница?

— Большая, — ответил он, потупив взгляд, — мне хотелось бы, чтобы Нида не видела меня в таком жалком обличии.

Не смотря на пережитую встряску, я от души рассмеялся. Мой бесчувственный друг оказался слишком эмоциональным.

— А тебе-то что от этого, ты ведь сам мне, помнится, говорил, что ничего не чувствуешь?

Попугай сердито нахохлился и заявил:

— Я тебе говорил, что не способен чувствовать, как человек, но я не камень или железка, я живой!

Я пожал плечами и снял запрет. Очень быстро, как будто боясь, что я могу передумать, Вирка стал преображаться. Я-то уже давно привык к его трюкам, чего никак нельзя было сказать о пришельце. Наблюдая за тем, как безобидная зелёная птица в считанные минуты превратилась в красавца-мужчину, парень испытал настоящий шок. Его и без того большие глаза распахнулись ещё шире и заполнили собой всё лицо. Он хотел что-то сказать, но не мог — мешал скотч. Наверное, Вирка казался ему сказочным чудовищем или кем-то в этом роде. Наш пленник нервно елозил по земле, пытаясь освободиться, но всё напрасно.