Алла Рут - Агентство "Аргентина"

- Потому что некромант хочет, чтоб я его нашел как можно быстрей, - Лютер двинулся к двери.

Алина оглянулась по сторонам: ни Кемена, ни Ньялсаги!

- Подожди! Кто его знает, что он задумал! И потом, на кладбище защитного амулета мало, дополнительные заклинания нужны. И ты же ранен: на тебя только что напал оборотень!

- Царапина, - с досадой отмахнулся Лютер. – Было бы о чем говорить!

- Но…

- Иди к своим, - не слушая, сказал он и исчез за дверью.

Алина остановилась и лихорадочной скороговоркой забормотала рецепт итальянского супа с луком-пореем и пармезаном. Это всегда действовало безотказно и успокаивало нервы, но именно сегодня шедевр итальянской кухни дал осечку: не только не успокоил, но и взвинтил нервы еще больше.

- Готовый суп посыпать тертым сыром и подогреть в духовке! – в отчаянии выкрикнула Алина-барракуда и выскочила за дверь.

- Стой! Я с тобой!

- Еще чего, - недовольно сказал Лютер, но Алина снова принялась бормотать рецепт и «Бриммскому василиску» ничего не оставалось, кроме как смириться с ее присутствием.

Глава-8

От картонной елочки, болтающейся на зеркале заднего вида, в кабине белого пикапа было пахло хвоей, но не тем ароматом нагретого солнцем хвойного леса, а приторным синтетическим запахом какой-то бытовой химии. Ньялсага привычно проверил, на месте ли синий ежедневник, хотя во время разговора он вряд ли понадобился бы.

- Что с гномами? – спросил Кемен. - Нашли?

Ньялсага кивнул.

- Нашли, отправим на рассвете.

- И то хорошо, - Кемен пододвинул к себе спортивную сумку, стоявшую на полу. - Давай к делу.

Послышалось хлопанье крыльев. Ворон опустился на капот машины, прошелся туда-сюда и нахально уставился через стекло на сидевших в машине людей.

- Чтоб тебя, - проворчал Кемен, однако опустил боковое стекло, чтобы Дэберхем мог слышать разговор. - Хэрвелл упоминал лишь о паре случаев нападения вампиров на человека…

Из сумки появилась папка с бумагами.

- Но коротко, буквально в двух-трех предложениях. Конечно, в его архивах, наверное, было сведений побольше…

- А, может, и не было, - не согласился Ньялсага. – Возможно, в те времена нападение вампиров на людей было делом вполне обычным, в архив же заносились какие-то исключительные случаи.

- Скорее всего...

- Трефалониуса так просто не убьешь, - Ньялсага посмотрел на Дэберхема: ворон замер, склонив голову набок, внимательно слушая беседу. – Если он что-то заподозрит, то и близко к себе не подпустит.

- Значит, нужно сделать так, что не заподозрил.

Ньялсага кивнул.

- Да. Жаль, что я не смогу использовать заклинания: Трефалониус почует магию и насторожится.

- А он точно почует?

Ньялсага подумал.

- Не знаю. Но дядюшка Фю, например, прекрасно чувствует.

Кемен прикусил губу.

- Тогда придется действовать без магии.

Он положил руку на старую потрепанную папку, лежавшую на коленях.

- Времени будет совсем немного. Главное – успеть вмешаться, когда Трефалониус запустит клыки в шею жертвы!

Ньялсага кивнул.

- Всего несколько секунд. Второго шанса Трефалониус не даст.

Кемен открыл папку и стал перебирать бумаги.

- Хэрвелл упоминает о случае обращения. В каждом из них после укуса человек получал несколько капель крови вампира. Этого было достаточно, чтоб началось…

Он запнулся, подбирая слово.

- Он называл это перерождением. Говорил, что инициировать можно даже мертвого человека, если он умер совсем недавно и тело еще теплое. Так?

- Да, начинается что-то вроде магической трансформации, - неохотно пояснил Ньялсага, поглядывая на ворона: вид у Дэберхема был такой, словно он слушал давно известные ему вещи. – И когда она закончится, среди вампиров появляется новобранец. Он мертв: его сердце не бьется, он не дышит, его кожа холодна на ощупь, и он не стареет. Но, в отличие от зомби, он думает, ходит, планирует, говорит. И что самое поганое: он охотится и убивает!

Он вспомнил вампира-стряпчего: осторожного, вкрадчивого, незаметного.

- Не думаю, что Трефалониус будет инициировать. Во-первых, побоится делать это без разрешения Гинзоги. Во-вторых, то, что вампиры без разбору обращают людей в себе в себе подобных – всего лишь легенда. Новый член клана – это всегда соперник в борьбе за пищу и власть, поэтому вампиры обращают далеко не каждого и лишь тогда, когда в этом есть необходимость. Но точно знаю, что при виде и запахе крови ни один вампир не сможет себя контролировать. Это им просто не под силу.

- Я смотрю, тебе многое известно, - заметил Кемен.

Ньялсага поколебался, прежде чем ответить.

- Знакомый один был когда-то… давно. Охотился на вампиров, вроде Хэрвелла.

Кемен бросил на заклинателя быстрый взгляд.

- И что? Его убили?

- Хуже, - Ньялсага опустил стекло: захотелось глотнуть свежего воздуха. - Отомстили. Поймали, обратили в вампира и отпустили.

- Зачем?

- Всех обращенных первое время сильно тянет домой. Они стремятся найти свою семью: мужья - жен, жены - мужей. Молодые женщины разыскивают бывших женихов, женихи – невест, дети – родителей и так далее. И нет в это время для людей места опасней, чем родной дом! Ну и…

Он помолчал немного, глядя перед собой невидящими глазами, потом тряхнул головой.

- Ладно, вернемся к Трефалониусу. Задачка нам выпала из непростых, - он принялся загибать пальцы. – Сначала - обмануть старого хитрого вампира и спровоцировать его на нападение. Будем считать, что это удалось. После того, как Трефалониус вцепится в шею, неплохо было бы каким-то чудом от него вырваться, а? Молодые, только что созданные вампиры ненамного сильнее человека, но их сила со временем возрастает. Трефалониус же явно не вчера стал кровососом, значит, он очень силен.

- Да, - в раздумье проговорил Кемен. – Как бы унести от него ноги… и клинок, смоченный в крови жертвы вампира.

- Ну, а дальше уже сущая ерунда, - продолжал Ньялсага. – Заколоть Гинзогу кинжалом и справиться со Сворой. Всего-то!

Он снова взглянул через стекло на Дэберхема.

- Когда ведьма узнает, что у нас есть то, что способно ее убить, не сбежит ли она? – спросил Кемен. – Нельзя ее отпускать, рано или поздно она вернется да еще всю Свору с собой приведет!

Ньялсага отрицательно покачал головой.

- Уверен, что не сбежит. Она придет в ярость и мы на своей шкуре узнаем, что такое ее гнев.

Они надолго замолчали. Первым тишину нарушил Кемен:

- Будем действовать, как условились?

- Будем, - эхом отозвался Ньялсага.

Дэберхем посмотрел сначала на одного человека, потом на другого. В глазах ворона явно читалось сомнение.

- А что стало с тем вамп… с твоим знакомым? – нарушил молчание Кемен.

- Он… его убили, - не глядя на собеседника, ответил заклинатель. – Но перед этим он все-таки успел побывать дома.