Константин Бояндин - Ветхая ткань бытия

— Не валяй дурака, — музыкант встал и поправил галстук, — тебе не дойти до замка. А если дойдёшь, то сделаешь то, о чём так мечтают здешние жители.

— Так разве ж это плохо? — растерялся Гость. Музыкант посмотрел на него с состраданием.

— Ты так ничего и не понял. Ну ладно. Спасибо ещё раз — я пошёл. Загостился я тут…

— Тогда, может быть, подскажете, как попасть к замку? — с надеждой спросил Гость.

— За этим холмом, — указал Науригам футляром за спину. — За первым же деревом. Одним словом — где угодно. Ты мог попасть туда в первый же день, стоило только захотеть. Только я прошу — подумай хорошенько.

— Нет, — и Гость тоже поднялся на ноги. — Я уже решил. Благодарю за подсказку. Прощайте.

— Вполне возможно, что мы ещё встретимся. — Музыкант слегка поклонился и, весело насвистывая что-то, удалился — блестящий и нелепый в своём наряде.

Гость невольно посмотрел на собственную одежду, поношенную и перепачканную.

— За первым холмом, — повторил он и покачал головой. Холм был совсем невысоким. За ним не смогла бы спрятаться и хижина. — Ну ладно, посмотрим.

Он отряхнулся, насколько это было возможно, и быстро взбежал на вершину холма.

Величественная картина заката предстала его глазам. Вдали тёмной лентой выделялся спокойный океан, занимая треть горизонта. Болото, над которым вился тяжёлый отвратительный туман, начиналось у подножия холма. А за болотом, на расстоянии какой-то мили, возвышался Моррон — неприступный и грозный, зубчатый чёрный силуэт на умирающем небе. Цель путешествия. Такая близкая.

Гость машинально обернулся. Но вместо тихо тлеющего костра и бесплодной земли он увидел мёртвый лес, отчаянно цепляющийся за небо сухими крючьями ветвей. Ни птицы, ни зверя. Чёрная земля, из которой при лёгком нажиме выступала отдающая гнилью жижа.

— Там тоже было болото, — произнёс Гость невпопад и двинулся вперёд. Тропинка, даже в полумраке, была легко различима. Было бы на редкость нелепо утонуть здесь, когда до замка — рукой подать.

Там тоже было болото, думал Науэр, легко огибая предательские кочки и безошибочно отыскивая надёжную опору. Он думал о белом замке, среди долины, изобиловавшей цветами — долины, что во мгновение ока обратилась в отвратительную трясину.

Если бы Науэр взглянул направо, то увидел бы ещё одну человеческую фигурку, с проклятиями пробирающуюся сквозь болота.

И заметил бы выстроившееся на холмах Воинство Иглы.

Наступал великий час.

— «Гость поднялся на холм и увидел, что до замка Моррон осталось меньше мили», — прочёл Норруан и морщины перечеркнули его лоб. — Вот что. Жди меня здесь, возле Книги. Я пойду, встречу Гостя.

— С ума сошёл! — взвилась ворона. — Что он, говорить с тобой пришёл?

— Не шуми, — тихо ответил Норруан, склоняясь над Книгой. Ворона заметила, что он быстро вписывает что-то, ниже последних появившихся слов, и написанное немедленно въедается в бумагу. — Я не сомневаюсь, что он пришёл именно поговорить. Я вернусь.

И скрылся в «люке», который тут же схлопнулся, с неприятным скрежетом.

— Я так и думала, — произнесла ворона. Повинуясь её взгляду, страницы Книги перелистнулись, и она склонилась над последними записями, оставленными Норруаном. Прочесть их она не успела. Под ними чья-то рука стремительно нарисовала вензель, и новые фразы принялись ложиться на чистые листы.

Ворота Моррон никто не охранял. Ну да, разумеется. До сих пор никто не смог пробраться внутрь — либо болото, либо чудовища, призванные Норруаном, вынуждали отступить. Науэр усмехнулся. Чудовища. Те, кого он видел, оказались призраками. А настоящие чудовища, скорее всего — те, которых Мондерел со своими соратниками привык видеть вокруг последнего сохранившегося клочка старого Зивира. Просто привык видеть. Положено там быть чудовищам — и не имеет никакого значения, призывал ли их хоть кто-нибудь на самом деле.

Ворота открылись легко и почти без звука.

Никто не охранял их. Замок казался необитаемым. Вот будет смеху, думал Науэр, двигаясь к парадной лестнице, если так оно и есть. Что мне тогда делать? Пойти обратно и объявить — я, мол, победил могучего Норруана? Радуйтесь, люди Зивира, ваш мир излечен от болезни!

… Этому миру нравится быть больным, вспомнил он, и прибавил шагу.

Мондерел осматривал окрестности в подзорную трубу.

— Что-нибудь ещё? — спросил он у ближайшего из генералов.

— Нет, Правитель, — ответил тот, снимая шлем и устало вытирая лоб. — Это был последний отряд.

Поход к Моррон, который планировали заранее, едва не потерпел неудачу. Сигнал, поданный Гостем, пришёл в самый неожиданный момент — когда все уже считали, что он погиб.

Каждую милю приходилось отвоёвывать с боем. Сейчас у холмов перед болотами собралось немногим более двухсот человек. Всё, что осталось от десятитысячной армии. Но им было чем гордиться: все до одного защитники Моррон были повержены. Видимо, Гость был сильнее, чем они думали; и сейчас, провожая его взглядами, они боялись даже подумать о том, что тот может проиграть.

Вернее, боялся один Мондерел. Остальные п росто не сомневались в том, что успех близок. Впервые в истории Зивира армия Моррон была полностью рассеяна. Правитель вспомнил чудовищных летающих, плюющихся огнём и ядом солдат Моррон и содрогнулся. Вот он, Моррон, средоточие зла Зивира. Что будет завтра — первый день нового Зивира или последняя ночь старого?

— Он уже у входа, — доложил один из разведчиков.

Никто из жителей Зивира не смог бы пересечь болота. Тут бессильно любое колдовство; тут, возможно, бессилен и сам Норруан.

— Любуешься закатом? — послышалось за спиной у Гостя.

Науэр стоял на крепостной стене и задумчиво смотрел в сторону океана. Спокойный… мрачный… одетый во всё чёрное. Он вспомнил, что Река впадает в этот океан, и содрогнулся от этой мысли.

Обернувшись, Науэр увидел хозяина замка. Выглядел тот вовсе не грозно… чем-то напоминал музыканта — видимо, одеянием. Был это, разумеется, не фрак. За спиной у Владыки Моррон висел меч, но Науэру отчего-то казалось, что им никогда не пользуются.

Ну ещё бы… если его слову здесь подчиняется всё… Кроме меня, усмехнулся Науэр. Что ж, сейчас посмотрим.

— Было бы чем любоваться, — хмуро ответил Гость и понял, насколько мелким и малозначащим он выглядит по сравнению с высоким, чисто одетым, изящно двигающимся Норруаном.

Средоточие зла имело длинные волосы и приветливо улыбалось. Ни демонического хохота, ни уродливой внешности. И на том спасибо. — Воды-то там, наверное, нет, один чёрный кисель. Норруан кивнул.