Флетчер Прэтт - Колодец Единорога

— Чего ради? Его светлость герцог Салмонессы тоже меня принимал…

— Сбавь-ка тон, юноша. Ты видел, что собой представляет принц Аурарий? Добавим к этому, что старый император уже далеко не тот, каким был когда-то, — и получается, что истинная глава Дома — именно она, принцесса Аурия.

— Ну и что?

— А вот что: если хочешь все-таки получить свою девочку, не вздумай пренебречь сегодняшним свиданием.

На сей раз Эйрар спросил только:

— Когда?

— Наживка проглочена, — негромко засмеялся волшебник. — Скажем, еще через один оборот песочных часов. Дождись, пока герцог Микалегон напьется до бесчувствия и его унесут почивать, а остальные займутся с танцовщицами. Куда идти, знаешь?

— Дом под зеленой крышей возле главной башни, внизу. Вон там… там, где горит огонек.

— Вижу по твоему лицу, что ты можешь назвать и число ступенек, ведущих к двери. Итак, юноша, постучись и входи смело; я тоже там буду.

Эйрар весь извелся, дожидаясь заветного часа, а потом никак не мог решить, пора или не пора. Люди понемногу покидали зал, слышались громкие возгласы пьяных, которых вели спать, факелы бросали ручейки дрожащего света…

— Кто там? — тотчас раздалось из-за двери, когда он наконец отважился постучать. Это был Ее голос!

— Эйрар из Трангстеда… — отозвался он, и дверь распахнулась, и за нею в самом деле стояла Она, и Она протягивала ему руку в дружеском приветствии… слишком уж, с его точки зрения, дружеском, чуть-чуть не таком, какое ему грезилось… Она оглянулась внутрь дома:

— Все в порядке, Аурия, это он! — И повела его сквозь темную прихожую, а из комнаты донеслось звяканье кресала о камень — это старшая сестра-принцесса встала зажечь лампу. Войдя, он застал ее уже сидящей в кресле и согнулся в неуклюжем поклоне.

— Добро пожаловать, господин Эйрар, — проговорила она милостиво и подала ему руку, и он успел взмокнуть, соображая, что делать с этой рукой

— то ли пожать, то ли поцеловать.

— Какой уж я господин… — пробормотал он и поцеловал тонкие душистые пальцы. И сделал ошибку: он понял это по легкому движению безупречно очерченных губ.

— Сядь, — велела Аурия. — Разговор будет достаточно долгий.

Золотая головка чуть наклонилась — и, точно повинуясь безмолвной команде, Аргира выскользнула за дверь. Аурия проводила ее взглядом, потом неожиданно наклонилась вперед и обхватила руками колени, и к изумлению Эйрара ее лицо обрело совсем человеческое выражение:

— Старый волшебник много говорил о тебе… я и не подозревала, что в Дейларне бытует о тебе столь лестное мнение. Твой совет мог бы быть нам полезен…

— Я… я благодарю вас, любезная госпожа, — воспользовался Эйрар выражением, подхваченным у Рогея.

Алые губы вновь дрогнули недовольно («Господи, — подумалось ему, — ну как еще прикажешь тебе отвечать?»), и принцесса спросила:

— Что ты думаешь о нашем гостеприимном хозяине?

— О герцоге Микалегоне? Он кажется мне человеком, заслуживающим доверия…

— …когда ему ничего иного не остается. Да его собственное Вольное Братство скинуло бы его в один миг, вздумай он отказать вам в убежище — ведь у вас столько воинов и вдобавок карренские Воеводы: совсем не лишняя подмога в войне. Но я о другом. Ты хоть знаешь, что он водит твоего парня, Висто, в Черную башню?

Эйрар ощутил, как жарко вспыхнули щеки:

— На Ос Эригу всякий свободен… и Висто в том числе…

— Ах, господин Эйрар, но ведь за всякую вольность кто-то другой расплачивается потерей, не так ли? Однажды наш герцог испустит дух, либо в сражении, либо просто в постели, и что тогда будет с Ос Эригу и его прославленной вольностью? Во всем, что совершает наш герцог, есть некий изъян — неужели ты не обратил на это внимания? Это касается и продления династии: у него нет наследника, а замок, увы, не принадлежит Империи, чтобы можно было решить дело без насилия, судом. Вот я и боюсь: прежде, чем кто-то другой наденет его корону и возглавит Вольное Братство, очень многие лишатся не только вольности, но и жизни. Слишком многие захотят пользоваться большими свободами, нежели все остальные…

— Но стоит ли сейчас об этом задумываться, любезная госпожа?

— Стоит. К тому же… — Она вдруг запнулась на полуслове. Эйрар ждал продолжения, гадая про себя, была ли эта запинка нечаянной или нарочитой.

— Нет, незачем о том говорить, — сказала принцесса. — Конечно, все слышавшие приняли это за сиюминутный порыв… и ничего подобного ты не имел в виду, как я полагаю.

— Чего я не имел в виду, госпожа?..

— Того, в чем ты клялся над Кубком Войны, вступая в Вольное Братство Ос Эригу, а именно, прибрать мою сестрицу к рукам хоть лаской, хоть таской. Я не вижу, кстати, что вообще тебя сдерживает? Действуй, ты ведь вроде бы ходишь здесь в предводителях. А мы — беспомощные пленницы, с которыми всякий может сделать, что хочет!

Эйрара бросило в жар, потом в холод, но он постарался ответить спокойно:

— Кое-что вам передали верно, но кое-что нет. Я ничего не говорил насчет ласки и таски и не записывался в здешнее Братство. Я вправду поклялся следовать за вашей сестрой по всему свету — но следовать с почтением и любовью. И не за тем, чтобы прибрать ее к рукам… я хотел бы взять ее в жены — по доброму согласию и любви!

Аурия подперла кулачком подбородок:

— С ума сойти, до чего высокие чувства! Да, с твоими крыльями можно взлететь из маленького имения в Трангстеде к порогу императорского Дома… Неужели все дейлкарлы — вроде тебя? Я припоминаю одного из твоей страны, бывавшего при дворе: Ладомира Ладомирсона, рыцаря. Вот у кого шея, по-моему, вовсе не гнется… И тем не менее, — она вздохнула, — внучке рыцаря Бреммери грех так рассуждать, да и старый колдун утверждает, что ты

— достойнейший человек. Но ты еще поклялся — так мне передавали, — освободить Дейларну от графа Валька, нашего законного наместника. И если это правда, значит, ты провозгласил себя моим врагом — на будущее, когда я стану его женой. А значит, киска-сестрица тоже обратится против меня — если только ты ее завоюешь!

— Но вы еще ему не жена, — сказал Эйрар, впрочем, без особого жара.

— Да, своей клятвой ты провозгласил себя врагом и мне и сестре, — повторила принцесса. — А кроме того, она дитя Колодца и Империи, а ты ими отвергнут и проклят!

— Я думал… — начал было Эйрар, но она перебила:

— Насколько я понимаю, ты вообще ни о чем не думал. Ну, на худой конец, разве только о том, как бы возглавить это Братство Ос Эригу, отрезанное от всего мира. Ты безнадежный романтик, господин Эйрар. А ведь тому, кто присмотрел себе невесту, рожденную для политики, следует и самому становиться политиком!