Дмитрий Петров - Силь

Бывший главнокомандующий опустил глаза. Ответить было нечего.

— Кстати, зря надеешься, — обронил Старший Шаман.

— Почему это? — взвился было бывший главнокомандующий, но тут же резко замолчал, хотя было поздно: главное — его признание — прозвучало. — Я имел в виду, — бывший главнокомандующий начал было оправдываться, но Шаман устало и безразлично махнул рукой:

— Да не оправдывайся ты, я всё понимаю. Ты поступил как настоящий свободный орк, готовый ради собственного спасения угробить кого угодно, — горечь, прозвучавшая в последних словах Шамана, заставило орка вновь опустить глаза.

— Но как же… — начал было он, но Шаман прервал его нетерпеливым жестом:

— А ты разве не задумывался, какие в этой миссии ставки? Неужели ты думал, что наши начальники, — Шаман произнёс это слово с брезгливым отвращением, — накажут только одного виноватого и на этом успокоятся? Тебе не приходило в голову, что в случае неудачи наказать могут двоих, а то и пятерых, десятерых… — Шаман сделал паузу и продолжил более спокойным тоном: — А, скорее всего, накажут всех, — и, глядя на вытягивающееся лицо бывшего главнокомандующего, добавил: — Всех выживших.

— Ты наивно полагаешь, что моя вина больше твоей, — продолжил свою речь Шаман, — и хоть, по сути, это чистая правда, убедить в ней командование будет нелегко, ибо я всю вину возложу на тебя, ты на меня, и мы вдвоём получим по заслугам!

Бывший главнокомандующий вообразил эту перспективу — и его передёрнуло.

— Но даже если я возьму всю вину на себя и не буду тебя обвинять, — невозмутимо продолжил Шаман, и наградой за это ему был ошарашенный взгляд орка. — Тебе всё равно придётся туго. Ведь именно ты провалил штурм города, ты потерял всё войско, но главное твоё прегрешение — это твоя последняя атака. Тебя за неё повесят, как я уже говорил.

Зубы бывшего главнокомандующего принялись выбивать дробь, и от внимательного взора Шамана это не укрылось. Он пошарил в складках своего одеяния и извлёк оттуда довольно объёмистую булькающую флягу. Шаман ловким движением откупорил её, сделал небольшой, но долгий глоток — и протянул флягу орку.

— Выпей, станет полегче.

Бывший главнокомандующий сделал глоток и обомлел — такого необычного, вернее, необычно прекрасного вкуса он никогда не ощущал. Несмотря на то, что напиток был довольно крепким, орк ощутил на языке прохладную тень леса, ласковое тепло солнца и шелест ветра в листве… И ещё показалось, что он слышит слова неизвестной песни на малознакомом, но очень певучем и журчащем языке. Орк зажмурился. А потом сделал ещё глоток.

— Ладно, хватит с тебя, — добродушно прокряхтел Шаман, отбирая у него флягу.

— Что это? — спросил орк, чувствуя, как его губы практически помимо воли раздвигаются в улыбку. — Бренди?

— Бренди по сравнению с этим — подкрашенная водица, — Шаман тоже не удержался от искушения сделать ещё один глоток. — Это эльфийский коньяк. Есть такие племена южных эльфов, которые его делают…

— А за нелицензионную торговлю с эльфами вас… — бывший главнокомандующий характерным жестом провёл по шее, — не повесят?

— Если узнают — повесят, — равнодушно бросил Шаман. — Но нам, шаманам, этот напиток необходим…

— А мне необходимо было атаковать! — Бывший главнокомандующий в сердцах стукнул кулаком по песку. — Если бы не этот ход — они бы нас всех перебили! А так, может быть, хоть кто-нибудь уцелеет… — добавил он после паузы. — За что же меня вешать? За то, что я спас солдат?

— Ты не понимаешь, — мягко сказал Шаман, с сожалением и даже какой-то жалостью глядя на своего собеседника. — Ты спасал солдат, но делал это неправильно. С точки зрения нашего командования — неправильно. Вспомни свою атаку — ведь передняя линия была заведомо обречена на гибель. Ты жертвовал частью солдат, ты понимаешь?

— Но не будь этой жертвы — погибли бы все! — запротестовал бывший главнокомандующий.

— Это никого не интересует, — Шаман с сожалением покачал головой. — Но ты нарушил один из основных принципов нашего общества — принцип священности жизни орка. И ты считаешь, что после этого тебя помилуют, тебе это сойдёт с рук?

— Так мне нужно было дать гномам беспрепятственно перебить наших солдат? — даже привстал от возмущения бывший главнокомандующий.

— В этом случае — тебе бы тоже досталось, но наказание было бы намного слабее.

— Это какое-то безумие! Словно мир перевернулся, встал на дыбы… Не может быть такого, никак не может!

— Вспомни, — в голосе Шамана появилась горькая ирония, — ты же сам рассказывал, как вас учили воевать. Учили ли вас такому?

— Нет… — пробормотал бывший главнокомандующий, ухватившись за голову. — Нас учили… бить слабых. Только слабых.

— Вот поэтому наша армия не выиграла за последние двести лет ни одного крупного сражения. Ни одного! Потому что мы изо всех сил уклоняемся от столкновений с воинскими подразделениями врагов — бегаем от них, как гоблин от работы… Не этому нас учили! Зато на мирные города и сёла, где нет солдат, а противостоят нам разве что крестьяне, вооружённые вилами и косами — наша армия, закованная в броню, вооружённая мечами — нападает вовсю! И даже в таких столкновениях умудряется нести потери…

Бывший главнокомандующий то ли вздохнул, то ли горестно всхлипнул.

— Вот поэтому твой план с самого начала выглядел самой настоящей авантюрой, — безжалостно продолжил Шаман, в упор глядя на бывшего главнокомандующего. — Разве ты не знал, что сейчас орки так уже не воюют? Ты понимаешь, что ты своими солдатами — рисковал? Повторяю — тем самым ты подверг сомнению главную основу свободного общества — абсолютную ценность жизни орка! Сегодня солдаты рискуют жизнями — а завтра поймут, что их жизни зависят друг от друга, что они — соратники, а не каждый сам по себе, затем возникнут правила Чести, и всё — конец Свободе… И основной части доходов — от порабощения других рас — тоже конец! Этого тебе никогда бы не простили, даже в случае успеха. А уж в случае поражения — сам понимаешь…

— А почему же ты согласился участвовать в этой авантюре? — спросил бывший главнокомандующий, умом хорошо понимая, что всё сказанное Шаманом — правда, но всё еще будучи не в силах эту правду внутренне принять.

— Я не то что согласился, — ответил Шаман, — я на своём участии настаивал. Вначале к тебе собирались прикомандировать провинившегося адепта первого курса, одного из тупейших, кстати сказать. Но я добился, чтобы с тобой отправился именно я.