Дэйв Дункан - Предназначение

Как только он ступил на борт, Джия вышла к нему навстречу. Он сжал ее руки в своих и отшатнулся, увидев ее запудренное бледное лицо. — Что случилось? — спросил он. Она потупила глаза:

— Это недоразумение.

— Кто это сделал? — заорал он. Волны гнева заклокотали в его глотке. Если это снова какой-нибудь воин, тогда — не миновать потоков крови…

— Ты, — сказала она тихо.

Он изумленно уставился на нее, неожиданно осознав, что на палубе полно других людей, в основном притворяющихся занятыми, но все они — от карапузов до старой Лины — без сомнения, смотрели и слушали.

— Когда ты судил двух воинов, хозяин. Я пыталась защищать их. И не слишком удачно для меня.

Он ударил ее? Его мысли вернулись в красный туман, заволокший его вчера в ложе… Да, возможно, он оказался на это способен.

— Моя любовь! — воскликнул он. — О Джия! — Он обхватил ее руками и поцеловал.

И снова отпрянул, озадаченный. Да, конечно, его язык был на вкус как заношенная меховая стелька, и в Мире еще не изобрели зубную пасту. Он не был пьян прошлой ночью, однако принял изрядное количество местного отвратительного вина в протухших мехах, чтобы обеспечить себе многопудовое похмелье. Без сомнения, в это утро он был любовником с особым привкусом. Но даже с учетом этого в поцелуе многого недоставало. И она называла его «хозяин».

— Я потерял голову, Джия. Я даже не помню, что творил.

Она молчала, не поднимая головы, но он ждал, и неожиданно она заговорила:

— Я знаю, хозяин.

— Ты простишь меня?

Теперь она смотрела на него, изучая с подозрением.

— Ты хочешь заслужить мое прощение?

— Как? Только скажи мне, как?!

— Спустимся в каюту, и я тебе покажу, как.

Он снова сжал ее в объятиях.

— Только не сейчас, любовь моя! Я почти не спал ночью, и у меня есть одно дело.

Что-то осталось недосказанным. Он буквально спал на ногах. Он проводил Доа до ее дома незадолго перед восходом — и дверь была захлопнута перед его носом. Он вернулся обратно в ложу и обнаружил, что она по-прежнему кипит, как сумасшедший дом. Адъютант Линумино наверняка не добрался до кровати этой ночью, организуя размещение по баракам и в семейные квартиры, и снабжение провиантом, и выдачу мобилизационных предписаний — и все это одновременно. Крики и грохот марширующих сапог не смолкали ни на минуту, тут и там разгорались конфликты, отголоски которых доходили до самого сеньора. Седьмые были в прекрасной форме и полны энтузиазма, но Уолли возложил на них слишком много, чтобы это можно было сделать быстро. Мысль о постели, в которой бы его ждала Джия, была райским видением, но этой мысли он должен был сопротивляться. Или это отговорки виноватого? Она закусила губу:

— Два человека, которых ты продал, хозяин…

Так она хотела своим предложением подкупить его?

— Выбрось это из головы, Джия! Как я веду сбор — не твоя забота!

— Да, хозяин.

— И не называй меня так!

— Да, хозяин.

Женщина!

Она повернулась, чтобы уйти. Он грубо схватил ее за плечо и развернул лицом к себе.

— Отношения между воинами и городом из рук вон плохие! — резко бросил он. — Важно то, что я успокоил старейшин. Теперь ты понимаешь?

Она без слов кивнула.

(Лжец! — сказала его совесть. — Что бы ни делал Шонсу, когда он был кастеляном, он терроризировал старейшин. Они унижали его этой ночью.) — Я должен был пойти на этот бал! (Вздор! Они предпочли бы, чтобы ты не показывал носа и послал Ннанджи вместо себя.) — И они были бы глубоко оскорблены, если бы я взял рабыню в сопровождающие.

(Ты подразумеваешь, что воины смеялись бы над тобой.) — И если я выбрал Леди Доа как партнершу в танце, то во всяком случае это не твое дело!

— Конечно, нет, хозяин.

Она снова повернулась. На сей раз он сгреб ее за плечи и встряхнул.

— У тебя нет повода ревновать к Леди Доа!

— Ревновать! — Невероятно, но теперь начала кричать Джия. — Рабыня? Ревнивая? Что может заставить рабыню ревновать?

— В данном случае ничего! Мне нужна была пара для танца…

— Ты думаешь, меня очень волнует, кого ты выбрал для этого дурацкого танца?

— И ничего более!

— Ты думаешь, меня волнует это, или?.. Спи с кем хочешь, хозяин. У рабов не просят прощения.

Уолли был поражен. Никогда раньше она не повышала голос так, как сейчас, ни на него, ни на кого другого. Он отпустил ее.

— Так что же тебя волнует?

— Ты! — пронзительно закричала она, топнув ногой. — Что ты делаешь с собой?!

Он был воином седьмого ранга. Он был старшим сеньором сбора, самым могущественным человеком в Мире. Он запнулся и тоже заорал:

— Укороти язык, женщина! Не забывай, ты и в самом деле только рабыня!

— И я была счастлива как рабыня! Я делала то, что приказывала мне моя хозяйка, со многими мужчинами. И очень немногие смели меня ударить!

Он взял себя в руки и понизил голос:

— Я же сказал, что приношу извинения. Я этого больше не повторю.

— Может быть, ты и должен это повторить! Чтобы я не забывала, что я только рабыня.

Никогда она себя так не вела! В какой-то момент маниакальный дух Шонсу почти прорвался наружу. Теперь Уолли укротил его, переведя дыхание и разжав кулаки. Он оглянулся вокруг, увидев множество испуганных глаз, которые поспешно были отведены. Ротанкси, которого он пришел уговаривать и вербовать, сидел на крыше кормового навеса, невозмутимо слушая вместе с другими эту бессмысленную перебранку.

— Ты говорил, что ты этого хочешь! — кричала она. — Чтобы я была настоящей женщиной. Теперь я снова рабыня…

— Да! — зарычал он, заставив ее замолчать. — Ступай в каюту! — Он развернулся и направился к колдуну, пройдя мимо сердитого, цинично усмехающегося Томияно и игнорируя его. Подойдя, он формально поприветствовал Ротанкси.

Колдун поднялся и ответил, потом опять сел. Уолли расположился около него.

— И как поживают ваши катапульты в такой прекрасный день? — осведомился Ротанкси с кислой вежливостью.

Уолли горько рассмеялся:

— Лорд Зоарийи надзирает за строительством катапульт. Я решил, что он практичнее других.

— Возможно, — прокомментировал Ротанкси, показывая, что он знает Седьмых.

— Он влез в это дело с головой. Я задержался там, по дороге: катапульта уже наполовину готова.

— Отлично!

— Да, но бесполезно — если только не использовать ее при переправе всего сбора на другой берег. На реке нет шлюзов для этого. Ее разломают и построят новую.

Ротанкси изобразил тонкую улыбку:

— Я полагаю, он потратил кучу денег на материалы.