Елизавета Дворецкая - Зеркало и чаша

Выход один: взять к себе самого Хродгара! — мелькнуло в голове, и она улыбнулась. Он тоже беглец, ему пока некуда идти, а если получится так ли иначе привязать его к себе, то его двести человек — уже сила!

— Я забрал чашу из святилища Фрейра, и никто не посмел мне помешать, — горделиво продолжал Хродгар. — У нас говорят, что даже прикоснуться к ней может только человек из рода конунгов, потому что мы ведь ведем свой род от самого Фрейра. А если ее возьмет человек низкого рода, то она утратит свои чудесные свойства. Я никак не мог допустить, чтобы ее взял в свои грязные лапы этот свинячий хр... эта свинья, короче, — тогда весь Етланд лишится своего главного сокровища!

— А они не гнались за тобой?

— Их корабли не были готовы! — Хродгар усмехнулся. — Они ведь, дескать, никуда не собирались плыть. А я недавно пришел из похода. Конечно, мои корабли обросли и набухли, но все-таки мы ушли, и у них не было возможности нам помешать.

— Я буду рада, если такой достойный человек станет моим гостем, — уважительно проговорила Избрана. Она и впрямь была под сильным впечатлением. — Но хотелось бы узнать, в чем заключаются чудесные свойства этой чаши?

— В этой чаше слита божественная сила Фрейра и Бальдра! — с удовольствием пустился объяснять Хродгар. — Тебе знакомы имена этих великих богов?

— Да. — Избрана кивнула. Благодаря Хедину она неплохо знала веру северных соседей. — У нас они тоже почитаются, но под именами Дажьбога и Ярилы[30].

— Отлично! Тогда ты легко поймешь меня, как умная и сведущая женщина. Хоть Фрейр происходит из рода ванов, а Бальдр — из асов[31], между ними есть немало общего. Оба они заключают в себе драгоценную силу роста и процветания. Всем людям Фрейр несет мир, изобилие и удовольствие. А Бальдр, хоть и сошел в темное царство Хель[32], хранит там частицу света, которая после Затмения Богов прорастет, чтобы вновь наполнить мир жизнью. Эта чаша — жертвенная. В нее собирают жертвенную кровь, когда на празднике Середины Лета Фрейру приносят жертвы. И из этой чаши пьет конунг на праздничном пиру, пьет за добрый урожай и мир. И никто, кроме конунга, не имеет права из нее пить, и ни на каком другом пиру, кроме пира в честь Фрейра на Середине Лета. Ну, и кроме разных исключительных случаев, когда конунгу особенно нужна помощь Фрейра. И при соблюдении условий эта чаша приносит конунгу, а с ним и всему Етланду мир, урожай, изобилие, процветание, славу и удачу во всех делах.

— Я вижу на дне ее какие-то знаки, — заметила Избрана, с почтением оглядывая чашу, которую Хродгар показывал ей из своих рук.

— Да, здесь рунами вырезано очень хитрое и сильное заклинание, и несведущий человек никогда его не поймет.

— Но ты объяснишь мне его?

— Ты умеешь читать руны?

— Только как надпись, — призналась Избрана. Все свои знания она почерпнула от Хедина, а он, хоть и мог прочесть руны, их магические значения знал весьма поверхностно.

— Ну, тогда прочитай, что здесь написано. — Хродгар подошел к ней и поднес чашу к ее лицу.

— Литил-висс-м... — неуверенно разобрала Избрана. — Мало... мудрый... А дальше? Здесь только одна руна.

— Это руна Маннас, что значит «человек». То есть «человек, знающий немного», вот что здесь написано. А это значит, что человек, не обладающий достаточной мудростью, не поймет сокровенного смысла надписи.

— Вот как! — заметила несколько уязвленная Избрана, потому что этим маломудрым человеком явно выходила она сама. Но ей было любопытно, поэтому она не очень обиделась.

— А если поменять эти знаки местами, то получится слово «мистиль», — рассказывал Хродгар, явно довольный, что может блеснуть своими познаниями. — Оно же означает «мистильтейн», то есть побег омелы. Видишь, слово «тиль» начертано здесь дважды, и слово «виль» — «ремесло», тоже. Итого получается «мистиль-виль», что значит «ремесло омелы»[33]. Ты знаешь, как омела связана с Бальдром?

— Еще бы мне не знать! Из побега омелы изготовлена стрела, которой убит Бальдр.

— А если бы он не был убит, то не смог бы и возродиться, чтобы возродить вместе с собою весь мир. «Ремеслом омелы» мудрые люди называют ту власть над жизнью и смертью, которой обладает Один. Круговорот смерти и возрождения в этой чаше отражен его радостной, земной стороной, поэтому, видишь, здесь в узоре руны ингуз, руны Фрейра.

Вспомнив, что у нее тоже есть чем удивить гостей, Избрана послала за своим зеркалом. Увидев его, Хродгар издал восклицание.

— Тебе знакома эта вещь? — спросила княгиня.

— Эта — нет. Но я видел кое-какие вещи из той страны, где делают шелк. Они были очень похожи. Откуда это у тебя?

— Привезли торговые гости. — Избрана уже не помнила, кто именно доставил ей это диво. — Но мне говорили... да, говорили, что эта вещь имеет какие-то чудесные свойства.

— Об этом я ничего не знаю. Но, я бы сказал, за чудо сойдет уже то, что эти две вещи встретились за одним столом! — Хродгар кивнул сначала на чашу Фрейра, потом на бронзовое зеркало. — Они ведь, можно так сказать, принадлежат разным мирам.

Избрана попыталась представить расстояние, отделяющее Китай от Етланда, и зажмурилась — сотни и сотни переходов через пустыни, степи, горы, реки, леса, моря, через десятки разных стран и государств, как очень развитых и богатых, так и совсем диких. Люди с одного конца никогда не попадут на другой, даже не знают толком, что там, на другом конце земли. А вещи едут себе и едут — через десятки рук, перегружаясь с верблюдов на лошадей, с лошадей на ладьи, десятки раз будучи обмененными на деньги и товары, и в конце концов прибывают туда, где их смело можно посчитать осколком того света...

Невозможно было вообразить, что земля так велика и что ее противоположные концы, несмотря на отдаленность, все же могут как-то сообщаться. Голова кружилась от исполинских пространств, и почему-то просыпалось чувство гордости за неугомонного человека, который так мал и слаб перед огромностью белого света, но как-то умудряется его пересекать из конца в конец. А главное, зачем-то этого хочет.

— Я бы хотела, чтобы ты побыл моим гостем, — сказала Избрана Хродгару. — Ведь тот, кто владеет чашей Фрейра, и есть конунг етов, где бы он ни находился.

— По-настоящему умные люди это понимают! — Хродгар вдруг взял ее руку и крепко сжал. По его лицу, по глазам, слегка увлажнившимся после березовой браги, было видно, что он очень тронут, и у Избраны вдруг забилось сердце, как-то по-особому остро и гулко, так что она даже смутилась и отвела глаза. — Я рад, что я нашел здесь тебя, такие встречи не бывают случайными. Боги направляли мой путь.