Майя Ахмедова - Ледяная Королева

— А почему этот хмырь говорил о принцессе во множественном числе? — припомнила я.

Дин улыбнулся краем рта, загоняя кинжал в ножны:

— Потому, что правитель Бальдиара в своё время очень ответственно отнесся к необходимости оставить наследника престола…

— …и теперь ему надо куда-то девать целых восемь дочек! — закончил из полумрака за моей спиной знакомый ехидный голос, нарушив многозначительную паузу.

От нашего дружного хохота пламя испуганно заметалось и чуть не погасло.

— Может, и вправду тебе не стоило сопротивляться? — веселилась я. — Сразу бы на все готовое — и трон, и гарем. Теща с тестем-бракоделом на руках бы носили — по очереди! Или все было так уж страшно?

— Да не «так уж», а намного хуже! — Ворх красноречиво закатил глаза. — А уж помноженное на восемь!..

— Зачем же зря возводить поклеп на бедную девушку! — вступился принц, пряча улыбку.

— Зря? Зря?! А кого нашли — и то совершенно случайно и совсем не в качестве заложника — в шайке приграничных разбойников только на седьмой день после отъезда гостей? Может, меня?

— Не рычи, я не забыл, кто прикрывал мою спину во время… кхм!.. спешного отбытия на незапланированную дальнюю прогулку!

— Это теперь так называется? А ты не забыл, кто целых две недели водил погоню по ложным следам?!

Я расхохоталась, представив себе восемь озабоченных и разъяренных девиц во главе орды придворных, усиленно прочесывающих окружающую природу в поисках сбежавшего кандидата в женихи.

— Тебе смешно, — повернулся ко мне Ворх, — а мне потом еще полгода после той истории кошмары снились!

— Нервишки у тебя ни к черту! — посочувствовала я, утирая выступившие от смеха слезы. — Совсем себя не бережешь! Нельзя же так сгорать на службе!

— Если бы на службе, а то по дружбе… И потом, какие нервы могли бы выдержать подобную «красоту» и в таком количестве?!

— Ну не настолько уж она была и страшная, — примирительно заметил принц.

— Тогда зачем была нужна такая заваруха?

— Просто мое сердце при виде ее нисколько не дрогнуло, а в подобных делах я доверяю только ему!

— Видела бы ты ту принцессу, — не успокаивался волк, снова обращаясь ко мне за поддержкой, — разом поседела бы при мысли о женитьбе!

— У меня, знаешь ли, совсем не возникает мыслей о женитьбе, — фыркнула я, пожимая плечами. — Предпочитаю думать о замужестве, да и то неназойливо. А уж принцессы меня вообще не интересуют, вот принцы — совсем другое дело! — И я метнула в сторону имеющегося в наличии предмета моего интереса ну оч-ч-чень красноречивый взгляд, не забыв многозначительно подвигать бровями вверх-вниз.

Дин скромно потупил глазки, честно пытаясь покраснеть и часто хлопая своими роскошными ресницами, но через минуту хохотал вместе с нами.

Все еще посмеиваясь, волк снова отлучился в лес, а я, пользуясь моментом, поинтересовалась как бы невзначай:

— И как же вело себя твое привередливое сердце при виде меня? Дрогнуло?

Шутки шутками, но я почему-то ждала ответа, затаив дыхание. Мое собственное сердце притихло, забилось в самый дальний уголок организма, сжалось в ледяной комок и замерло.

— Почему дрогнуло? — Дин поднял на меня совершенно серьезные глаза. — Оно до сих пор вздрагивает каждый раз, лишь стоит мне тебя увидеть. Разве незаметно?

Ледяной ком в груди медленно таял, наполняя меня теплом. Я уткнулась в его плечо и с глубоким вздохом закрыла глаза…

— Между прочим, вы, чем всякие страхи к ночи вспоминать, лучше бы спросили меня, как прогулка! — Ворх бросил у костра притянутую волоком из леса валежину, встряхнулся и устроился напротив.

— Как прогулка? — послушным дуэтом отозвались мы.

Принц высыпал в закипевший котелок пригоршню сушеных трав.

— Пока не знаю, но, судя по тому, как тщательно это было спрятано, возможно, я пыхтел не зря. — Волк подтолкнул носом лежащую на снегу потертую кожаную сумку с длинным ремнем.

Дин подтянул к себе находку, внимательно ее осмотрел и распустил шнуровку. Я заглянула внутрь и присвистнула:

— Неплохая заначка на черный день!

Кроме плоского футляра из толстой коричневой кожи в глубине объемистой сумки мерцала и поблескивала целая россыпь разнообразных украшений. Для начала Дин вытащил кожаную вещицу размером с книгу приличного формата и осторожно раскрыл застежки. Внутри обнаружилось четыре плоских флакона темного стекла — каждый объемом примерно со стакан, аккуратно помещенных в кожаные же кармашки.

— Что скажет наш уважаемый знаток зелий? — Принц повернулся к Ворху.

Тот заинтересованно принюхался, покрутил носом и подмигнул мне.

— Как раз для тебя подарочек! Это ароматические смолы и масляные вытяжки из трав, причем настолько редких в наших краях, что приезжие торговцы подобным добром заколачивают очень даже приличные денежки! Вот это, — он кивнул на красноватый флакон, — помогает войти в рабочий транс. Пара капель на пламя свечи — и вперед! Рядом смесь, которая успокаивает и расслабляет.

Я вытянула из футляра зеленоватую бутылочку, с усилием отвернула тугую пробку и осторожно понюхала. Тягучая полупрозрачная масса пахла терпко, немного странно и довольно приятно.

— А что в остальных? — Я закрыла флакон и вернула его на место.

— В синем — обезболивающая смесь, в последнем — то, что добавляют в воду при обработке ран для их очищения и ускорения заживления.

— Действительно, стоящая находка!

— С этим все ясно, — подытожил Дин, застегивая футляр и вручая его мне. — Что же касается остального… погодите-ка!

Принц расстелил на снегу в круге света край плаща и высыпал на него содержимое сумки. Мы заинтересованно склонились над мерцающей кучкой драгоценностей. Весьма впечатляющей кучкой, надо сказать, и по величине, и по разнообразию собранных в ней экземпляров. Дин медленно и задумчиво разгреб этот ворох, я тоже протянула руку и коснулась было заинтересовавшей меня вещицы… но тут в глаза мне плеснуло багровым, содержимое желудка моментально смерзлось в ледяной угловатый ком, а во рту невесть откуда взялся противный металлический привкус. Я невольно отпрянула и сплюнула в сторону тягучую горько-соленую слюну.

— Что за мерзость?!

Мои спутники многозначительно переглянулись, и Дин предложил:

— Попробуй посмотреть поближе на что-нибудь из этого.

Я поежилась, но все-таки осторожно вытянула двумя пальцами из общей кучи широкий ребристый браслет из красного золота и, держа его за краешек звена-застежки, подняла на уровень глаз. Увиденное меня совсем не обрадовало. Я выронила украшение и отерла руку сначала о снег, а затем — еще более тщательно — о платок. Принц выжидательно приподнял бровь, и я нехотя пояснила: