Сила Немногих - Джеймс Айлингтон
Мне нужно дать волю своему сжатому ужасу, хотя бы ненадолго.
Дуодецим просто стоит, спиной ко мне. Неподвижно.
В конце концов мои хриплые вдохи переходят в нечто похожее на норму. Боль никуда не делась, но ничто по сравнению с тем, когда лезвие торчало внутри. Мои дрожащие конечности успокаиваются; я делаю ещё несколько глубоких вдохов, стабилизируясь, пока мысли начинают проясняться. Я поднимаюсь, трогаю рану на груди. Чисто. Кровь едва пачкает пальцы. Два медальона-скарабея на бедре поддерживают мою подвижность, сдерживая рану. Это будет болеть неделями — а может, и дольше, — но если я найду способ зашить себя, заживёт.
Я всё ещё связан с человекоподобным чудовищем передо мной, и как бы мне ни хотелось разорвать связь, я знаю, что пока нельзя.
«Веди меня в город так, чтобы никто не заметил.» Я хриплю это.
Дуодецим даже не вздрагивает.
[]Я жду, подавляя новую волну паники, пока осмысляю его отсутствие реакции. Не думаю, что это отказ; если бы его обычные инструкции каким-то образом снова взяли верх, я был бы мёртв. Но это может быть признаком того, что то, о чём я его прошу, невозможно. Что если он знает, что выполнение команды недостижимо, он просто не будет пытаться. Я пробовал это с Ташем несколько раз — например, приказывал ему летать — и его реакция, или её отсутствие, была похожей.
«Убедись, что не смотришь на меня, но повернись.» Он поворачивается. «Иди к противоположной стене.» Он идёт. «Пройди сквозь стену в следующую комнату.» Дуодецим не двигается.
«Вэк.» Я смотрю на Собирателя, затем медленно поднимаюсь на ноги и начинаю ходить, уставившись в пол, позволяя контролю над собственным телом успокоить меня. Это не катастрофа. Более того, теперь, когда меня насильно замедлили, я понимаю, что сейчас самое время собрать как можно больше информации. Похоже на иунктиев, которые показали мне Лабиринт в Ресе, но теперь с возможностью получить подлинный ответ.
«Отвечай на мои вопросы честно: кивай для «да», качай головой для «нет». Есть ли отсюда путь в город?»
Худшее напряжение спадает с моих плеч, когда Дуодецим кивает, хотя механическое движение делает его ещё более жутким. Значит, мы не в каком-то изолированном месте, предназначенном только для Собирателей.
«Можешь ли ты провести меня в город так, чтобы нас не заметили?»
Качание головой — снова жутковато механическое. Слишком широкое и равномерное, словно ребёнок старательно, но подчёркнуто отрабатывает это движение в первый раз. Меня передёргивает, хотя именно этого я и ожидал. — Ты можешь провести меня в город так, чтобы никто не понял, что я жив?
Сердце опускается при очередном качании головой. Кусаю губу. Снова начинаю мерить шагами комнату.
— Там есть охрана? — Нет. — Это другие Собиратели меня заметят? — Да. — Есть хоть какой-нибудь способ обмануть их? — Нет. — Они убьют меня, если поймут, что что-то не так? — Да. Конечно да, будь оно проклято. Не стоило и спрашивать. Глупо.
Я задаю ещё несколько уточняющих вопросов, но первоначальные выводы лишь подтверждаются: выход есть, но только один, и он неминуемо поднимет тревогу. По дороге нас увидят другие Собиратели. Никакой маскировки, никакой уловки, которая позволила бы мне пройти этим путём.
— Ладно, — бормочу я, скорее себе, чем Дуодециму. Прошло уже несколько минут, и я немного успокоился. Он дал понять, что нас здесь некоторое время никто не потревожит — по крайней мере час. — Если выход только один, а другие Собиратели убьют меня, увидев на этом пути, — нужно убрать Собирателей с дороги.
Я смотрю на Дуодецима оценивающим взглядом.
— Если бы ты был один, другие Собиратели как-то отреагировали бы на тебя? — Качание головой. — Ты мог бы убить их или вывести из строя, чтобы я прошёл незамеченным? — Снова качание головой. Понятно. Полагаю, стоит одному Собирателю поднять тревогу — и все остальные тут же поймут, что Дуодецим скомпрометирован, и сбегутся. Впрочем, это не имеет значения. Войти в город, оставив за собой цепочку мёртвых Собирателей, — отнюдь не незаметно. Мне, возможно, не удастся полностью избежать подозрений, но Каэрор ясно дал понять, какие у меня шансы, если Ка удостоверится в моём присутствии.
Я ещё минуту думаю, покусывая губу.
— Есть ли здесь место, где может произойти что-то жестокое, не вызвав подозрений? Драка? Случайная травма? — Да. — Что-то достаточно жестокое, чтобы после этого тебя не стали расспрашивать — если пострадаешь ты? — Снова да. Хорошо. — Мы можем добраться туда незамеченными? — Да. Ладно. Я позволяю себе слабый проблеск надежды. — Может ли там произойти что-то, что отвлечёт достаточно Собирателей, пока я не замеченным войду в город?
На этот раз ответа нет. Хмурюсь. — Ты не можешь сказать наверняка ни в ту, ни в другую сторону?
Немедленный кивок. Вэк.
Следующие десять минут я перебираю другие пути. Ни один даже близко не годится. Последующие десять — время давит всё сильнее — я трачу на уточнения. Методом мучительных проб и ошибок и тщательного запоминания я прокладываю маршрут, которым мне придётся идти от того места, куда намерен отвести меня Дуодецим. Пытаюсь задать вопросы и об этом, но концепция слишком расплывчата для ответов «да» или «нет»; далеко продвинуться не удаётся, да и нет ни времени, ни необходимости вникать глубже. Если нас не заметят по дороге туда и если я смогу использовать Дуодецима для создания отвлекающего манёвра — и позволить ему «убить» себя в процессе, чтобы Конкуренция не смогла меня раскрыть, пусть от одной этой мысли у меня сводит желудок, — то это лучшее, на что я могу рассчитывать. Рискованно, но, насколько я понимаю, это мой единственный шанс.
— Дуодецим, — произношу я наконец, собравшись с духом. — Веди меня туда, где можно устроить эту диверсию, путём, которым нас не увидят. — Не знаю, насколько важно повторять детали, но всё равно повторяю.
Дуодецим направляется к треугольному проёму комнаты, и когда он приближается, чёрный камень складывается в стороны. Зеркальный зал за ним с изумрудными полосами освещения, уходящими вдаль, пребывает в полной тишине.
Он широко шагает влево. Я неуверенно следую за ним.
Тесный коридор с отражающими треугольными стенами, чей апекс нависает
