Башня. Новый Ковчег 5 - Евгения Букреева

Литвинов, красивый и вальяжный мужик с наглым прищуром холодных зелёных глаз. Первое время Слава даже ревновал к ему свою Алинку. Правда, потом понял, что никаких романтических отношений у Литвинова со своей помощницей не было. Да и вообще, он много чего понял.

Когда Слава узнал в деталях весь размах преступной деятельности, то поначалу даже ошалел от обилия информации. Впрочем, поразмыслив, он решил отнестись к этому философски. Люди всегда остаются людьми, и ничто человеческое, как говорится, им не чуждо. Всегда найдутся те, кто будет пытаться обойти законы, сделать небольшой бизнес, основанный на человеческих пороках. И пороки эти — они тоже неистребимы. А потому, хоть какая-то часть Славиной души и сопротивлялась (небольшая — всё же общение с Васькой Мухиным Славу многому научило), другая — дерзкая, любопытная — требовала от него использовать эти знания по назначению. Сделать на этом свой маленький гешефт, как любили говорить у них в еврейском квартале. Систему нельзя победить, а раз так — то надо в неё встроиться с максимальными выгодами для себя. И Слава встроился. Главным были не деньги — он неплохо зарабатывал и вполне мог удовлетворить все свои потребности. Главным была информация. И, надо отдать Славе должное, полученную информацию он использовал на благо своему сектору и в интересах своего шефа, к которому Слава относился как к отцу и которому был предан всей душой.

Впрочем, посвящать Величко во все детали Слава считал излишним. Да и ничем таким противозаконным по большому счёту Слава не занимался. Покрывал, шустрил, пользовался связями и, конечно, всегда держал руку на пульсе. И пытался, по возможности, протолкнуть своих людей.

Васю он в общем-то так и протолкнул. Когда три года назад в бандитских разборках был убит содержатель притона на восемьдесят первом, именно Славка через Алинку рекомендовал на это место своего школьного приятеля. Хитрый, оборотистый и местами жёсткий Мухин вписался в это дело наилучшим образом, заведение при нём расцвело, и вдруг оказалось, что именно сейчас такой поворот пришёлся, как нельзя кстати, ведь притон как раз и был тем самым местом, где подполье могло функционировать эффективно и безопасно.

Полковник Долинин, которому Слава предложил использовать Васино заведение для явок и встреч, отнёсся к этому сперва с опаской. Был тут, конечно, и элемент брезгливости и определённого чистоплюйства, которого полковник был не лишён, но истинная причина заключалась в другом: Долинин Мухину не доверял и в принципе правильно делал — у всех, кто так или иначе связан с криминалом, мерилом является не честь и не совесть, а выгода и тугой кошелёк.

Но Мухину верил сам Слава, и вовсе не по причине собственной наивности — из детских штанишек Слава давно вырос. Просто Васе новые порядки тоже были поперёк горла, он чутьём матёрого хищника чувствовал угрозу для своего бизнеса, который и так был изрядно подкошен. Слава знал, что после ареста и казни (теперь уже мнимой казни) Литвинова налаженная криминальная схема дала сбой. Тут, разумеется, постарался и Савельев, катком пройдясь по административному управлению, которое держало в руках ниточки этой сети, и назначение идиота Богданова поспособствовало, так что систему лихорадило. Как водится, в таких случаях, где-то наверху шла своя грызня, но лидера, способного взять всё в свои руки, не находилось, и потому, когда Слава достаточно прозрачно намекнул Васе, что Литвинов жив и не просто жив, а снова в лучших друзьях у Савельева, Вася сделал для себя правильные выводы.

Заведение ещё только просыпалось, раскачивалось, двое пожилых женщин неторопливо протирали столики. В этом вроде и не было особой нужды, Слава, изучив за эту неделю режим работы притона, знал, что всё тщательно убирается ещё с утра, после того, как будет выгнан последний посетитель — отмываются столы и стулья, надраиваются полы, стираются следы блевотины и пролитого алкоголя, — но у Васи был пунктик по поводу чистоты и порядка. Поэтому каждый вечер «заведение у Васи», перед тем, как гостеприимно распахнуть двери похотливой и уже частично обдолбанной толпе, прихорашивалось и украшалось.

Слава усмехнулся и направился к стойке бара, где Вася Мухин собственноручно протирал стеклянные стаканы, которые — Слава знал — предназначались для VIP-клиентов. Увидев Дорохова, Вася отставил в сторону стакан и приветливо махнул рукой.

— Ваши уже тут, — тихо сказал он, когда Слава приблизился. — Ещё днём приволокли какого-то разряженного хлыща, явно откуда-то сверху.

— Хлыща? — удивился Слава. — Какого хлыща?

— А я почём знаю, — Вася неопределённо пожал плечами. — Попросили отдельную комнату, я выделил. Моё дело — маленькое.

— А девушку? Девушка тоже здесь?

— Не было никакой девушки. Говорю же, пришли двое подручных твоего полковника вместе с этим франтом. Ну как, вместе, франт явно не по своей воле копытами передвигал.

— И? Они всё ещё там?

— А где им ещё быть. Примерно час назад сам заявился, полковник твой. Слушай, — Вася приблизил к Славе лицо и понизил голос. — Если вы там его мочить будете, то поаккуратнее. У меня сейчас народ пойдёт. Скажи своим, или пусть до утра потерпят, или чтоб без пушек, по-тихому. Могу своих прислать, мои вальнут чисто.

Слава поморщился. Эта сторона жизни бывшего школьного товарища была не из приятных, но по сути Вася прав — шума лучше избегать.

— Да погоди ты со своими людьми, — отмахнулся Слава. — С чего ты взял, что того хлыща валить будут?

— А что, на экскурсию они его, что ли, привели? Сейчас погреют фраерочка и шлёпнут. Да ты, Слава, не кривись, — Вася опять взял в руки полотенце и принялся протирать стакан. — Я же ничего против не имею, надо так надо. Мы сейчас в одной лодке. И я чего ещё сказать хотел.

Вася опять поставил стакан на стойку. Он явно нервничал.

— Звон у нас идёт нехороший, да и ладно бы только звон. Я б тебя и спрашивать не стал.

— А что за звон? — заинтересовался Слава.

— Да, понимаешь, базарят, что закон, который при Савельеве был, теперь ещё жёстче станет. А ещё… Кристинка, она у нас випов обслуживает, от клиента одного слыхала, что опыты будут проводить над людьми…

— Вась, — не выдержал Слава. — Ну ты-то чего всякую муть слушаешь? Что твоя Кристинка соврать не могла? Или клиент этот.

— Ну, допустим, могла, — согласился Вася. — И